То место, через которое они рухнули вниз, исчезло. Сверху больше не было дыры, не было просвета, не было даже щели. Казалось, земля сомкнулась над ними без следа. Стены уходили вверх гладкими каменными плоскостями. Зацепиться было не за что. Крики взлетали и возвращались глухим эхом, умирая в темноте.
На поверхности их никто не слышал.
Поначалу дети были уверены, что помощь придёт. Они верили: в школе уже заметили их отсутствие, родители тревожатся, спасатели идут по лесу, кто-то непременно найдёт провал. Любой звук сверху казался знаком приближения людей. Любая вибрация в камне заставляла сердца биться быстрее.
Прошёл день.
Потом второй.
Потом они перестали понимать, сколько времени прошло на самом деле.
Спасение не пришло.
Жить им позволяли подземные ручьи и странные светящиеся грибы, растущие у влажных стен. София долго не разрешала их трогать. Она боялась отравления, боялась потерять хотя бы одного ребёнка из-за неверного решения. Но голод оказался сильнее осторожности. Сначала пробовали крошечными кусочками. Ждали. Прислушивались к телу. Потом стало ясно: другого выхода нет.
Недели превращались в месяцы.
Внизу не было утра и вечера, не было солнечного света, не было привычного хода времени. Они пытались считать дни: царапали метки на камне, делили тишину на отрезки сна и бодрствования, придумывали свои правила. Но вскоре счёт сбился. В пещере всё становилось одинаковым: мерцание стен, сырость, голод, шёпот, шаги в темноте.
Дети росли без неба.
У них менялись голоса, вытягивались лица, исчезали старые привычки. То, что раньше называлось жизнью, становилось далёким и почти неправдоподобным воспоминанием: школьные тетради, домашняя постель, запах еды, шум улицы, руки родителей. Всё это отодвигалось, будто принадлежало не им, а другим детям из другого мира.
Не каждый выдерживал одинаково…
