Собаку мы купили для сына, а через три недели отвезли обратно

Собаку мы купили для сына, а через три недели отвезли обратно. Не потому, что она грызла мебель или пачкала ковёр. Просто в нашем доме у неё было всё, кроме человека, которого она ждала.

Сыну тогда исполнилось двенадцать. Он давно просил собаку, мы с мужем наконец согласились. Щенка брать не хотели: оба работали, и понимали, что на первое время нас просто не хватит. Нашли объявление о трёхлетнем спаниеле.

На фотографиях пёс лежал возле кресла, положив голову на тапок. В объявлении было написано: «В добрые руки, за небольшую плату. Только в семью».

Хозяйку звали Мария Ивановна. Мы приехали к ней в обычную пятиэтажку. Она открыла дверь, а собака стояла за её ногами и смотрела на нас.

— Бим, познакомься, — сказала она.

Он дал сыну погладить себя, но сразу вернулся к хозяйке.

Мария Ивановна объяснила, что муж после болезни почти не выходит из дома. Ей приходится помогать ему, ездить по врачам, за продуктами. Гулять с собакой тяжело, оставлять мужа надолго страшно. Дочь живёт далеко, приехать постоянно не может.

Я предложила подумать ещё. Она ответила, что думает уже два месяца.

Вместе с Бимом нам отдали миски, поводок и старую клетчатую подстилку. Новую, которую мы заранее купили, Мария Ивановна похвалила, но попросила пока положить рядом обе.

Когда мы уходили, она села на табурет возле двери. Муж тихо позвал её из комнаты. Бим попытался вернуться на этот голос, и сыну пришлось остановиться.

Потом хозяйка сама проводила нас до машины. Поцеловала собаку в голову и быстро ушла. Я видела, что она плачет, но решила, что это неизбежно. Расстаются с любимым животным, конечно, тяжело.

Первые дни Бим вёл себя тихо. Ел понемногу, гулял охотно, выполнял знакомые команды. Но дома почти всё время лежал в прихожей. Стоило кому-нибудь пройти по лестнице, он поднимал голову.

Сын носил ему игрушки, садился рядом с книжкой. Бим позволял себя гладить, иногда приносил мяч, а потом снова уходил к двери.

Мы свозили его к ветеринару. Врач осмотрел собаку, расспросил о переезде, сказал следить за аппетитом и состоянием, дать время освоиться. Мы старались не торопить его.

Мария Ивановна звонила каждый вечер. Первое время я бодро отвечала, что всё хорошо. Потом призналась: он никак не привыкнет.

Она замолчала, а затем спросила:

— Он свою подстилку под дверь не тащит?

Тащил. Я ещё удивлялась, зачем ему спать на сквозняке.

— Он у нас там лежал, когда Виктор с работы возвращался, — объяснила она. — Привычка осталась.

На третьей неделе сын сам попросил отвезти Бима в гости. Мы заранее договорились, что это будет короткая встреча.

До их подъезда собака дошла спокойно. Но возле знакомой двери начала тянуть поводок. Когда Мария Ивановна открыла, Бим проскочил мимо неё прямо в комнату.

Её муж сидел в кресле. Пёс поставил передние лапы ему на колени, и старик обхватил его за шею. Я стояла в коридоре и слышала, как он несколько раз повторил: «Ты вернулся».

Сын сел на кухне. Мы пили чай, разговаривали. Бим принёс своему хозяину потрёпанный мяч, который нашёл под креслом, потом лёг у его ног.

Когда собрались уходить, пришлось звать его трижды.

Уже в машине сын сказал:

— Мам, давай не будем его забирать.

Мне стало обидно за него. Он столько ждал собаку, готовил ей место, вставал утром раньше школы. Я спросила, уверен ли он.

— Уверен. Он там другой.

Вечером мы с мужем долго обсуждали, как можно помочь. Жили мы в четырёх кварталах от них. У меня несколько дней в неделю была работа из дома, сын после школы обычно болтался во дворе. Постоянно гулять за чужих людей мы не могли, но часть прогулок взять на себя — вполне.

Позвонили Марии Ивановне. Сначала она отказывалась: неудобно, мы уже заплатили, ребёнок расстроится. Я сказала, что ребёнок как раз первым это предложил.

Мы вернули Бима и договорились о прогулках на ближайший месяц. Деньги она хотела отдать сразу, но мы попросили купить на них корм. Никакой большой суммы там не было.

Месяц прошёл, потом второй. Подключился их сосед, с которым раньше только здоровались в лифте. Дочь нашла человека, который помогал родителям с бытовыми делами. Марии Ивановне стало полегче, и часть прогулок она снова взяла на себя.

Мы не ходили к ним каждый день. Бывало, переносили встречи, уезжали, спорили с сыном, когда ему не хотелось выходить под дождь. Но связь не оборвалась.

Через полгода взяли другую собаку, из приюта. Бим от этого не перестал быть нашим приятелем.

Сейчас сын уже студент. Когда приезжает домой, обязательно заходит к Марии Ивановне. Бим поседел, по лестнице поднимается медленно, но по-прежнему приносит ему мяч.

Недавно сын прислал мне фотографию: он сидит на полу возле того самого кресла, Бим рядом. Подписал: «Зашёл на десять минут. Уже два часа тут».