
Последние минут двадцать Костя не издавал ни звука, и Марину это пугало сильнее прежнего плача. Первый час он плакал, потом хныкал, просил воды — теперь за спиной слышался лишь скрип санок. Казалось, он разносится по лесу до самой деревни. Верёвка обвивала ладонь; Марина тянула, уже не чувствуя ни руки, ни пальцев. Мальчику было два года и четыре месяца. Его укутали в два одеяла, а поверх шапки повязали старый пуховый платок.
— Костенька, отзовись. Костя, слышишь маму? Скажи мне «да».

Оглянуться на ходу она не решалась: так недолго и упасть. С санок не ответили, и Марина остановилась. Соня тут же налетела на неё сзади, уткнувшись лицом в спину. Следом шла Таня, по материнскому наказу державшая младшую сестру за капюшон. Последним брёл Александр — худой мальчишка тринадцати лет в старой отцовской ушанке, сползавшей на глаза. Сумку с документами и детскими вещами он нёс слева. Правую руку держал у груди, на весу. На неё Марина старалась не глядеть.
Она склонилась к сыну и отодвинула пуховый платок. Костя спал: щёки горячие, дышит ровно. Под шарфом шея тоже была тёплая. Спит. Всего лишь спит. Но Марина знала, чем бывает опасен такой сон на морозе.
По её расчётам до Орешной Гряды оставалось ещё часа полтора. Только расчётам этим она уже не верила: ни расстояния, ни направления теперь не понимала. Зимник. Старая лесовозная дорога к деревне подруги час назад разошлась надвое. Справа колея спускалась к ручью, слева поднималась в гору. Марина помнила, что Орешная Гряда стоит высоко, и повернула налево. Здесь след оборвался. За нетронутым снегом и редкими ёлками вставала чёрная стена леса.
— Мам, мы ведь потерялись, — сказала Таня.
— Нет, только немного не туда зашли. Сейчас повернём обратно.
До развилки предстояло идти целый час. А от неё — ещё неизвестно сколько. Марина посмотрела на Соню: выбившаяся из-под шапки косичка замёрзла колом. Девочка не плакала с самого вечера, с того крика Александра на кухне. Послушно исполняла всё, что ей говорили, и смотрела круглыми глазами.
— Мам, дым! Вон там, посмотри, — вдруг позвал Александр.
Здоровой рукой он указывал вправо, поверх еловых верхушек. Марина подняла взгляд. На тёмно-синем, почти чёрном небе стояли крупные звёзды, от мороза казавшиеся колючими. Из-за деревьев тянулся тонкий белый дым — неподвижный, прямой, как нитка. До него могло быть всего полкилометра.
— Значит, там люди, — сказала Таня.
— Там Тальноречье раньше было, деревня, — отозвался Александр. — Дед Яша говорил, её давно бросили.
— А печи в брошенных домах не топят, — сказала Марина.
Она развернула санки. Костя недовольно заворчал во сне, но сразу затих. Александр вышел вперёд прокладывать путь по целине; снег доходил до колен. Ветки задевали больную руку, мальчик морщился. Мать видела это, но помочь ему ничем не могла.
Ёлки расступились минут через двадцать. Семья вышла к занесённому полю: обломки изгороди, два или три почерневших сруба без крыш. У края, под старой берёзой, сохранился один дом — бревенчатый, с синими наличниками и крутой, укрытой снегом крышей. Его окна оставались тёмными, зато из трубы шёл дым.
Незапертая калитка пропустила их во двор. Четыре ступеньки крыльца были чистыми: снег с них убрали сегодня. Марина поднялась раньше детей, постучала. Выждала и постучала сильнее.
— Отзовитесь, пожалуйста! Нам нужна помощь. Здесь есть кто-нибудь?
Тишина. Тогда Марина толкнула дверь — запора не было. Из сеней потянуло сухими берёзовыми дровами, печью, теплом обжитого дома. У неё защипало глаза.
— Заходите скорее. Александр, возьми Костю!
В темноте она нащупала выключатель, но на щелчок ничего не отозвалось. Электричества не было. Пришлось достать старый кнопочный телефон: последнее деление батареи ещё светилось. Включённый фонарик выхватил большую комнату и белёную печь в углу. Марина дотронулась до неё ладонью. Тёплая. Она едва удержалась от слёз.
Здесь было и чем согреться, и где лечь: у печи ровно сложены сухие поленья, на пристенной лавке — два свёрнутых ватных одеяла, старые подушки стопкой. Стол был покрыт клеёнкой; на нём лежал свёрток в полотенце. Вода стояла в закрытом ведре, рядом был ковш. На подоконнике нашлись керосиновая лампа и коробок спичек.


















Поделитесь впечатлением от истории
10Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Шкода того Дениса що негавчили його любові й поваги до дітей до жінки і страшго йому прощати
Відчула як ця жінка перенесла всі незгоди разом з дітьми,витримала і що на її шляху все-таки зустрілися гарні,добрі люди які допомогли їй вирішити всі питання.Ця розповідь дуже сподобалась,душевна,повчальна,дякую.
Плакала,такого не пробачають.
Плакала
Цікава життєва історія.Хочеться щоб таких покалічених сімей не було взагалі.
Це сама найкраща розповідь,яку я прочитала. Дякую вам гарно.
Кінець історії мені сподобався . Багато жорстокості й болю , але доброта і справедливі рішення помякшували ситуацію. Дякую автору за гарну розповідь . ❤️
Рассказ великолепный.за душу берёт.Спасибо Вам огромное.Денис не исправиться.человек поднявший руку на мать своих детей не остановиться.Спасибо ещё раз.
Надзвичайно зворушливо щиро дякую. 💖
Спокій за цю родину,і можливо сум.