Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

Дочь продала дом матери, пока та восстанавливалась после операции, но у бабушки был свой план

Дочь продала дом матери, пока та восстанавливалась после операции, но у бабушки был свой план
Часть 1 из 9

Обеими руками держась за дверцу, бабушка понемногу устраивалась на сиденье моей машины. После операции на бедре ей было трудно даже сесть, хотя она старалась этого не показывать. Я помогла ей пристегнуться, устроила больничную сумку у неё на коленях. Но едва моя рука легла на ключ зажигания, бабушкины пальцы сомкнулись у меня на запястье. Хватка была прежняя: так она когда-то ловила меня за кражей варенья из кладовки.

— Ира, — прошептала она, — не вези меня домой, вези в банк.

Дочь продала дом матери, пока та восстанавливалась после операции, но у бабушки был свой план

Я так и застыла, не повернув ключа. Домой… Я считала, что мне известно то, чего бабушка пока не знает: дома у неё больше не было. За время её больницы родители успели его продать, торопливо, за полцены. Дедушка своими руками построил этот дом с крыльцом, вырастил сад, посадил у крыльца яблоньку в день моего рождения. А мама, стоя рядом с папой в больничном коридоре, даже голос не понизила:

— Она всё равно туда не вернётся.

Мы с бабушкой посмотрели друг на друга. Я ждала испуга, слёз, но глаза у неё озорно поблёскивали. Точно так же она смотрела по воскресеньям после обеда, раздавая карты в тысячу, когда уже знала, что ей достался марьяж.

— Знаю, дитя. Всё мне известно, — спокойно сказала она. — Поезжай.

Я завела машину. Час спустя маме доставили сообщение, а вскоре раздался её звонок. Она кричала так, что телефон пришлось держать подальше от уха. От случившегося наша семья потом ещё много месяцев не могла оправиться.

Я Ира, мне двадцать девять лет, и работаю я медсестрой в ортопедическом отделении городской больницы. Именно туда привезли мою бабушку с переломом бедра.

Евгении восемьдесят один год, росту в ней полтора метра в тапочках, зато характером она могла бы обеспечить целый кавалерийский полк. Сахарному заводу за городом бабушка отдала сорок лет — всё это время была главным бухгалтером. Директора приходили, через несколько лет уходили, а она оставалась. На заводе шутили, что без сахарной свёклы и Евгении производство не удержалось бы. При этом свёкла куда сговорчивее.

Бабушка никогда не ругалась, ни разу за всю жизнь. Она обходилась такими выражениями, что рядом с ними ругань казалась колыбельной. Сосед сдвинул забор на двадцать сантиметров — получил звание пройдохи, какого ещё поискать. Священник запаздывал к службе — становился нашим пастырем с ярмарочными часами. А стоило телевизионному краснобаю начать очередную речь, бабушка уже бормотала:

— Экий шельмец. Опять лапшу на уши вешает.

Вырастила меня, в сущности, она. Мама с папой были заняты всегда. Василий, мой отец, то торговал шинами оптом, то открывал автомойку, затем брался за магазин электронных сигарет. Было у него даже охранное агентство: весь штат состоял из одного охранника, то есть самого папы. Любое из этих предприятий прекращало существование не позднее чем через два года, поэтому слово «бизнес» я и тогда мысленно брала в кавычки.

Мама, Наталья, работала в районной администрации, но больше всего сил тратила на то, чтобы хоть какое-нибудь папино начинание заработало. Ничего не получалось, забот становилось только больше, а времени для меня у неё не оставалось. Поэтому выходные, каникулы, праздники — добрая половина моего детства — прошли за городом, у бабушки с дедушкой.

На их кухне, возле кафельной печи, неизменно что-нибудь булькало. За деревянным крыльцом начинался сад: двадцать три яблони, четыре груши, две сливы. Отдельно, совсем близко к крыльцу, росла скороспелка, которую дедушка посадил в день моего рождения.

— Твоя яблонька, Ирочка, — говорил Фёдор, усадив меня к себе на колени. — Вот и будете вместе расти. А когда-нибудь твои дети будут срывать с неё яблоки.

Он был железнодорожником, начальником станции в маленьком местечке. За сутки там проходило не больше четырёх поездов. Тихий, добрый дедушка с усами, как сапожная щётка, мог починить всё, что попадало ему в руки: велосипед, часы, радиоприёмник. Даже моё разбитое первой школьной любовью сердце ему оказалось по силам.

Бабушка называла его Федей, он её — «моя госпожа бухгалтер». За этими словами — пятьдесят два года.

Пять лет назад дедушка уснул в кресле на крыльце и уже не проснулся. На коленях у него осталась газета, на ногах лежал кот. Утром бабушка нашла его, села рядом. Целый час она держала мужа за руку, прежде чем кому-нибудь позвонить…
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

1

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю
Людмила прекрасная история, очень трогательная. Перечитываю!Казахстан

Viva babushka!

Все обсуждения

Ещё из рубрики «Семья»

Все истории рубрики