
У печи, с лучиной в руке, Раиса Леонидовна прислушивалась к крыльцу: по ступеням что-то тащилось, тяжело, с остановками. Шорох затихал и начинался опять. За окнами ещё не рассвело — раннее октябрьское утро. Собака. Но следом она услышала сопение. Собака так не сопит, словно волочёт мешок картошки. Отложив лучину, она набросила кофту и пошла отпирать.
Из темноты к самому порогу тянулась толстая серая верёвка. Её конец мальчик держал обеими руками; остальное расползлось кольцами по крыльцу, спускалось на мокрую траву и терялось дальше. Курточка на нём была застёгнута вкривь, босые ноги сунуты в резиновые сапоги. Судя по грязным коленкам и ободранным ладоням, тащил он эту тяжесть давно.

— Толя, как же ты сюда один пришёл? Что случилось?
Мальчик дышал открытым ртом и смотрел снизу вверх. Вместо ответа он приподнял конец верёвки, сколько достало сил, и подал ей.
— Вы маму вытащите?
— Откуда, сынок? Где она?
— Сначала она мне отвечала. А теперь стучит только.
К Раисе Леонидовне и с вывихами мужиков приводили, и детей, посиневших от крика, привозили, и младенцев с родимчиком приносили. Она знала: испуг сидит под ложечкой, а руки выдают его раньше лица. Взяла Толю за ладони — мокрые, ледяные. Они мелко трепетали, точно птица, зажатая в кулаке.
— Мама где, Толя?
— В колодце. Там, на выселках, где крышка.
Он вцепился ей в кофту. Голос стал тоненьким.
— Только вы папу не зовите. Пожалуйста, папу не надо.
С пятницы об исчезновении жены Романа Головко знали все сорок дворов Ольховой Лощины. Ещё вчера Раиса Леонидовна видела поиски у реки: он шёл вместе с мужиками. Возле магазина на столбе уже висел распечатанный снимок Наташи — светлое платье, улыбка. Роман вторые сутки не спал. Женщины, глядя на него, плакали: ведь это он дорогу им чинил, в больницу отвозил, на школьную ёлку давал деньги.
Переспрашивать мальчика она не стала. Сняла с гвоздя кнопочный телефон, набрала сто двенадцать и заговорила тем ровным голосом, которым разговаривала с роженицами.
— Деревня Ольховая Лощина. Здесь на заброшенных выселках старый колодец, в нём женщина. Живая. Ко мне прибежал её ребёнок. Да, уверена. Дорош Раиса Леонидовна. Привезите верёвки, всё, что понадобится. Пожалуйста, поторопитесь.
На крыльце она подобрала разъехавшиеся кольца. Сырая верёвка оказалась тяжеленная; Раиса Леонидовна перебросила её через плечо, взяла фонарик и протянула Толе другую руку.
— Веди. Покажешь мне.
Её дом был последним на улице. Дальше предстояло пройти около полутора километров: старый колхозный сад, овраг, заросшая колея вдоль него. Когда-то на выселках стояло двенадцать домов. От них уцелели яблони, кирпичный угол барской кладовой да крапива в человеческий рост.
Посреди бывшей улицы оставался глубокий колодец. Ещё до революции его вырубили в белом известняке и выложили тёсаным камнем. Восемь лет назад Роман Головко закрыл его стальным листом — чтобы, упаси Бог, дети туда не попадали. За эту крышку ему вся деревня была благодарна.
Светало. Над рекой держался туман, и яблони в нём походили на людей, замерших в ожидании. Толя торопился, едва не переходя на бег, и постоянно оглядывался на дорогу.
Ржавый лист на петлях лежал закрытым. Раиса Леонидовна ухватилась за ручку, потянула двумя руками, для упора выставила ногу. Сдвинуть крышку не удалось даже чуть-чуть.
— Здесь, — сказал Толя и растянулся на животе с другой стороны колодца.
Там из кладки выпал камень. Взрослый мог бы просунуть в отверстие лишь руку. К сиреневому корню была привязана бечёвка, уходившая в эту щель. Толя потянул за неё; снизу, постукивая о стенки, поднялась пластиковая бутылка с прорезанным горлышком. Воды в ней не было, только яблочный огрызок.
— Для чего это у тебя?
— Я маме спускаю воду. И яблоки, и хлеб. — Он взглянул виновато. — Хлеб падает. Вчера она сказала: «Спасибо, Толенька». А сегодня уже ничего.
В мокрую траву Раиса Леонидовна опустилась на колени. В её семьдесят один год это отдалось такой болью, что перед глазами потемнело. Приблизив губы к отверстию, она позвала:
— Наташа, Наташенька! Это баба Рая. Слышишь? Постучи мне, девочка, если слышишь.


















Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Страшна розповідь , невже людина може так вчинити ?