Муж уговорил Оксану делить добрачное имущество пополам и потребовал развод, но на встречу по разделу она отправила отца

— Оксан, мы ведь семья. Давай заключим брачный договор: всё, что у каждого было до свадьбы, будем делить пополам. Вот это и будет высшее доверие.

Максим произносил свою речь посреди просторной гостиной, расставив ноги, точно собрался огласить манифест. Правой рукой он рассекал воздух, намечая границы счастливого будущего. Себе в этих границах он, разумеется, отводил самое удобное место — желательно на кожаном диване.

Оксана прервала обрезку разросшегося фикуса и положила секатор на подоконник. До этой речи занятие было умиротворяющим: земля приятно холодила пальцы, за окном шумел деловой центр. В бабушкиной квартире с её 120 квадратными метрами, высоченными потолками и дубовым паркетом царило спокойствие. Паркет ещё помнил дефицит и сахарные талоны. На этом фоне суетившийся Максим выглядел как хорёк в курятнике.

К нынешнему предложению он подбирался все три года их брака. За ужином поначалу отпускал будто бы безобидные шуточки: у Оксанушки, мол, не квартира, а царские хоромы. Здесь и в одиночку на велосипеде кататься можно, а двоим сам Бог велел взяться за огромный ремонт с перепланировкой. Позже шутки сменились вздохами: на птичьих правах жить тяжело, в чужих стенах чувствуешь себя приживалкой. Сегодня вся эта словесная шелуха наконец осыпалась, обнажив то, ради чего он заводил разговоры.

— Значит, о доверии речь? — Оксана стряхнула с ладоней землю и посмотрела на мужа.

Максим сразу подобрался; глаза забегали, пытаясь угадать, как она приняла предложение. Полгода подготовки могли сейчас оказаться напрасными. Он подбирал доводы, по ночам читал юридические форумы, укрывая смартфон одеялом, и отлично понимал: при обычном разводе трёхкомнатная сказка с потолочной лепниной со свистом пролетит мимо его носа. Оксана жила здесь ещё со студенчества. Для него это было железобетонное добрачное имущество жены.

— Именно о нём, — подтвердил он, шагнув на край дорогого ковра. — Мы строим общие планы, живём вместе, а над нами всё время висит тень: хозяйка здесь только ты. Я из-за этого не могу толком вложиться в наше гнездо. Может, мне хочется полы заменить или эту стену снести, — он с размаху хлопнул по несущей стене. — Но тратить кровные на что? По документам меня тут вообще нет.