Субботнее утро входило в квартиру медленно и почти осторожно. Тонкие полосы теплого света пробирались сквозь неплотно задернутые занавески, скользили по полу, ложились на спинку кресла, цеплялись за край спортивной куртки, заранее приготовленной с вечера. В комнате было тихо. Только где-то за стеной приглушенно шумела вода, да далеко внизу, за окнами, просыпался большой город — ворчал моторами, хлопал дверями подъездов, шуршал первыми шагами прохожих.
Марина Орлова открыла глаза без будильника. Так случалось почти всегда. За годы службы ее организм привык подниматься раньше команды, раньше сигнала, раньше чужого голоса. Сон уходил мгновенно, без долгого тягучего пробуждения, будто внутри кто-то щелкал выключателем.
Она несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Тело отзывалось привычной усталостью, но не болезненной — скорее глубокой, накопленной, той, что остается после длинных недель напряжения. Последние месяцы выжали ее почти до сухого остатка. Сначала была сложная операция у южной границы, где каждый шаг требовал точности, а любая ошибка могла стоить жизни. Потом — командировка в дальний регион, где Марина обучала молодых бойцов ближнему бою, передвижению в группе, работе в тесном пространстве и умению не терять голову, когда вокруг грохот, крики и дым.
Служба в закрытом элитном подразделении давно стала для нее не просто профессией. Это была жизнь, к которой она пришла рано и из которой, казалось, уже не смогла бы уйти без боли. В двадцать два она закончила военное училище одной из лучших на курсе, а вскоре прошла отбор туда, куда попадали единицы. Десять лет выковали из нее человека, способного действовать там, где большинство людей теряли бы способность думать. Она участвовала в ночных выходах в горной местности, в учениях по освобождению заложников, в скрытых заданиях, о которых не рассказывали даже родным.
Ее тело хранило память обо всем, что формально давно осталось позади. На боку — тонкий след от осколка. На предплечье — узкая белая полоска после ножевого ранения во время задержания опасного преступника. На плече — почти незаметный ожог, оставшийся после взрыва на полигоне. Эти шрамы не бросались в глаза, но Марина знала каждый из них, как знают старые письма, спрятанные в ящик: редко достаешь, но помнишь содержание наизусть.
Сегодня она хотела забыть обо всем этом хотя бы на несколько часов….
