Она выглядела беззащитной, но через минуту нападавшие уже пожалели о своём поступке

Не было срочных вызовов. Не было брифингов, где слова взвешивают тяжелее металла. Не было тренировок с группой, докладов, маршрутов, закрытых помещений и лиц, на которых нельзя прочитать ничего лишнего. Был обычный выходной — редкий, почти непривычный. И Марина решила провести его так, как могла бы провести любая женщина ее возраста: прогулка в парке, легкая тренировка на свежем воздухе, душ, кофе в маленьком заведении у входа, возможно, звонок родителям.

Она поднялась, умылась холодной водой и надела темно-синий спортивный костюм. Обувь выбрала легкую, удобную, проверенную. Длинные темно-русые волосы собрала в высокий хвост, несколько раз провела ладонью по затылку, чтобы пригладить выбившиеся пряди, и задержалась перед зеркалом.

В отражении на нее смотрела стройная женщина с мягкими чертами лица, спокойными карими глазами и едва заметной улыбкой. Ни форма, ни знаки отличия, ни оружие не выдавали в ней человека, прошедшего то, о чем не пишут в газетах. Случайный прохожий увидел бы обычную горожанку: привлекательную, подтянутую, немного уставшую, но вполне мирную. Никто бы не подумал, что эта женщина умеет за считанные секунды обезоружить противника, выдержать рукопашную схватку с человеком вдвое тяжелее себя, уйти от слежки, стрелять почти без промаха и принимать решения в условиях, когда цена секунды измеряется человеческими жизнями.

Именно это ей сейчас нравилось больше всего. Быть незаметной. Раствориться среди тысяч людей. Идти по улице не как офицер закрытого подразделения, а как просто Марина, которая в субботу утром решила размяться в парке.

Она взяла небольшой рюкзак, проверила, на месте ли ключи, телефон, кошелек, служебное удостоверение. Последнее она носила с собой всегда, даже в выходные. Привычка, ставшая почти суеверием. На шею легла тонкая золотая цепочка — подарок отца на день рождения. Марина машинально коснулась ее пальцами и вышла из квартиры.

Большой городской парк располагался не так близко, но путь туда был для нее частью отдыха. Она ехала в общественном транспорте, стояла у окна, смотрела, как город постепенно оживает: открываются витрины, дворники сметают мокрую листву, первые покупатели заходят в булочные, в окнах домов мелькают силуэты людей. После долгих командировок Марина особенно остро ощущала обычную мирную жизнь. Она казалась хрупкой, почти неправдоподобной, но оттого еще более ценной.