Парк только просыпался. Пожилой мужчина медленно шел вдоль аллеи, заложив руки за спину. Молодая женщина катила коляску, время от времени наклоняясь к ребенку. Несколько бегунов в наушниках проскользнули мимо, не замечая никого вокруг. Где-то далеко лениво переговаривались птицы.
Марина вдохнула глубже. Плечи, словно вспомнив, что сегодня им не нужно держать невидимую броню, немного расслабились. Она пошла в глубину парка, туда, где среди деревьев стояла спортивная площадка: турники, брусья, лестницы, перекладины разной высоты. Место было простое, без лишней красоты, но именно таким оно ей и нравилось.
В это время здесь обычно почти никого не бывало. Несколько мужчин разминались у брусьев, кто-то делал отжимания, кто-то растягивал плечи. Марина сняла рюкзак, положила его у скамейки и начала разминку. Сначала — медленные повороты головы. Затем плечи, локти, кисти. Наклоны корпуса, мягкая растяжка ног, несколько приседаний.
Она двигалась без суеты. В каждом жесте была отточенность, почти музыкальная точность. Ее тело давно перестало спорить с тренировками: мышцы помнили все раньше, чем разум успевал дать команду. Для Марины физическая нагрузка была не способом доказать себе силу, а способом вернуться в равновесие.
После разминки она подошла к турнику. Первый подход — широким хватом. Подбородок поднимается над перекладиной, тело идет вверх ровно, без рывка, затем опускается плавно, под контролем. Второй подход — узкий хват. Третий — с паузой в верхней точке. Дыхание оставалось спокойным, лицо не менялось. Она не считала вслух. Внутренний счет шел сам собой.
Мужчины неподалеку сначала просто бросали случайные взгляды. Потом один из них перестал делать упражнение и откровенно наблюдал. Другой усмехнулся, будто не хотел признавать удивление. Такая сила в женском теле выбивала их из привычной картины мира.
Марина не обращала внимания. После турника перешла к брусьям, затем сделала серию выпрыгиваний, выпадов, упражнений на корпус. Закончив, опустилась на траву и долго тянула мышцы, чувствуя, как уходит остаточное напряжение. Внутри становилось легче. После тренировок боль и усталость переставали быть хаотичными — они становились понятными, управляемыми, честными.
Почти через час она поднялась, взяла бутылку воды из рюкзака и сделала несколько глотков. Парк уже шумел громче. С детской площадки доносился смех. На аллее появилась пара, держащаяся за руки. Где-то в стороне включили музыку. Все было таким будничным, таким мирным, что Марина позволила себе улыбнуться.
Ничто не предупреждало, что через несколько минут это утро расколется на две части.
Она убрала бутылку, закинула рюкзак на плечо и пошла к выходу боковой дорожкой. Путь проходил мимо пруда, где плавали утки, затем сворачивал между старыми деревьями и выходил к менее людной аллее. Под ногами шуршали мокрые листья. В голове не было тревоги. Марина думала о простых вещах: дома принять душ, потом заехать к родителям, возможно, вечером увидеться с младшей сестрой Алисой. Та училась на журналистском направлении, спала урывками, вечно куда-то спешила и уверяла, что взрослая жизнь — это хронический недосып и кофе вместо нормальной еды.
Марина не знала, что за ней уже наблюдают.
Трое мужчин заметили ее еще на спортивной площадке. Они смотрели не так, как те, кто удивляется чужой форме или красоте. Их взгляды были быстрыми, оценивающими, жадными. Дорогой телефон. Хорошая обувь. Золотая цепочка. Женщина одна. Парк большой, есть тихие места. Для них Марина была не офицером, не бойцом, не человеком с десятилетним опытом выживания в опаснейших ситуациях. Она была добычей….
