Андрей взял сына на выездную встречу. Перед тем как уйти на переговоры, он попросил:
— Посиди возле машины, я скоро вернусь.
Максим всё это время оставался на парковке, ждал отца и смотрел по сторонам. Когда Андрей вернулся, мальчик не двинулся ему навстречу, а просто протянул телефон.
— Папа, тебе нужно это увидеть.
Андрей посмотрел запись и застыл, не в силах произнести ни слова.
Второй цех уже всю зиму встречал Андрея Кравченко непривычной для завода тишиной. Из семи линий работали только три. Два самых крупных станка прятались под серыми чехлами, на которых осел такой слой пыли, что кто-то успел вывести пальцем слово «продаётся», а потом неуверенно затёр половину букв.
Андрей прошёл вдоль оборудования, поздоровался со сварщиками и убрал со прохода обрезок трубы. В дальнем углу после ночного дождя снова протекала крыша. Вода размеренно падала в подставленное корыто, и запах мокрого бетона смешивался с запахом обожжённого металла.
У второй линии его догнал начальник цеха Николай Степанович. Он вытер ладони ветошью и без предисловий спросил:
— Андрей, скажи прямо: что мне говорить людям? Бригада Пархоменко уже четвёртую неделю работает по половине смены. Все видят, что заготовки не привозят.
— Скажи, что до конца квартала продержимся.
— В прошлый раз я сказал им то же самое. У Пархоменко жена в декрете. Другой парень взял ипотеку, когда мы обещали рост. Они ведь ко мне идут с вопросами, не к тебе.
Ответа у Андрея не нашлось. Он посмотрел туда, где в корыто с одинаковым интервалом падали капли, и пообещал, что на этой неделе крышу заварят.
— Крышу заварим, — без всякого выражения повторил Николай Степанович. — Это мы заварим, да.
Несколько секунд он ещё стоял рядом, словно оставлял директору возможность сказать что-то настоящее. Потом спрятал ветошь в карман и вернулся к линии, по дороге окликнув наладчика. У выхода из пролёта Андрей увидел Пархоменко — грузного мужчину лет сорока со сдвинутым на затылок подшлемником. Тот изображал интерес к графику на стенде, хотя график не обновлялся вторую неделю.
Когда директор проходил мимо, рабочий посторонился и только кивнул. Ни просьбы, ни жалобы, ни вопроса. Именно это молчание Андрей вынес из цеха как самый тяжёлый разговор.
Поднимаясь в кабинет, он уже читал сообщение от юриста Ольги Михайловны: результаты закупки опубликованы, их завод занял второе место. На экране таблицы стояли рядом две суммы. Их предложение — 82 миллиона 400 тысяч. Предложение «Стальвеста» — 81 миллион с небольшим.
Разница составляла ровно полтора процента. Будто во время последнего расчёта кто-то заглядывал Андрею через плечо, запомнил наценку и затем подсказал конкуренту, насколько опустить цену, чтобы победить без лишней потери денег. Такое случалось уже третий раз за три года. После первой неудачи Андрей винил собственную ошибку, после второй объяснял всё более дешёвой логистикой соперника. Теперь прежние оправдания больше не сходились.
Почти сразу позвонила кредитный менеджер. Она говорила ровно и учтиво — тем голосом, которым обычно сообщают о решении, уже принятом без собеседника.
— Андрей Николаевич, добрый день. Звоню по вашему траншу. Мы пересмотрели залоговую массу и переоценили оборудование. Вам нужно внести дополнительное обеспечение, иначе придётся ставить вопрос об изменении ставки.
— Сколько у меня времени?
— Формально — до конца следующего месяца. Но на деле советую не откладывать. Я вижу вашу отчётность, Андрей Николаевич: выручка снижается третий период подряд.
После звонка Андрей долго смотрел на пустой двор, который подметали за окном. В качестве обеспечения у него оставались только квартира и те самые станки, скрытые от пыли серым брезентом…
