Жизнь без прикрас
За дверью разговаривали муж и главврач. Лариса Васильевна Ширяева, открыв глаза, прислушалась. Голос Дениса звучал приглушённо, но в нём слышалось что-то непривычное. Перемена ощущалась и в движениях персонала, и в самом воздухе палаты. Обстановка оставалась прежней — эту роскошь для особого отделения собственной клиники она когда-то утверждала сама.
Лариса снова опустила веки, оставив узкую щёлочку. На переговорах этот приём не раз помогал ей услышать то, о чём при ней предпочли бы промолчать: собеседники считали, что она отвлеклась.
— У Ларисы Васильевны критическое состояние, — говорил Аркадий Тарасович. — Лечение не останавливает печёночную недостаточность. Органы перестают работать один за другим. Мы используем все возможности, но…
— Что «но»? — напряжённо спросил Денис.
— Больше трёх дней я обещать не могу. Возможно, и столько не осталось. Простите.
Тишина.
В ней Лариса различала удары собственного сердца. Неделю она чувствовала, как тело перестаёт ей подчиняться; теперь врачи произнесли это вслух. В сорок девять лет у неё была целая империя частных клиник, коммерческие помещения в городском центре, деньги на счетах, активы. И три дня, чтобы всем этим владеть.
Дверь открылась, но Лариса сохранила неподвижность. Вместе с Денисом в палату вошёл знакомый запах дорогого одеколона — её подарка ко дню его рождения. Он устроился на краю кровати и взял её за руку. Тёплые пальцы, ухоженная кожа. Три года назад прикосновение этих рук обещало избавление от одиночества.
Тогда ей исполнилось сорок шесть. Красивый администратор одной из её клиник, младше на десять лет, внимательный и обходительный, пригласил её поужинать. И она, привыкшая строить, расширять, покупать, вдруг почувствовала себя девчонкой.
Первый брак закончился двадцать лет назад. Детей не было, и после развода всё её время занял бизнес. Нынешнее имущество она заработала сама, ещё до брака с Денисом. А с его появлением особенно остро заметила пустоту дома и вечера, которым, казалось, не будет конца.
Теперь муж склонился к ней. Лариса дышала едва заметно, не позволяя напряжению отразиться на лице. Утром медсёстры рассказали: он спрашивал, способна ли она что-нибудь услышать. Ему объяснили, что сильные успокоительные угнетают сознание. Денис был уверен, что жена ничего не понимает.
Он крепче стиснул её ладонь, большим пальцем погладил запястье. Почти ласковый шёпот она запомнит до последнего вздоха:
— Дождался… Наконец. Как же долго я этого ждал!
Всё внутри неё напряглось. Снаружи не изменилось ничего.
— Дом твой, миллионы — теперь всё достанется мне, — продолжил он с незнакомой ей интонацией. — Три года пришлось терпеть. Разыгрывать любящего мужа, выслушивать твои поучения: бизнес, ответственность… Улыбаться подругам, спать с тобой. Три года. Зато теперь… — Денис усмехнулся. — Теперь этому конец!
Поднявшись, он освободил руку из её пальцев и заботливо, напоказ, расправил одеяло. Потом вышел. Из коридора Лариса услышала просьбу внимательно присматривать за женой и обещание скоро вернуться. Кому он это говорил, она не видела; вероятно, медсестре. В его голосе снова были участие и горечь.
Лишь за закрытой дверью Лариса позволила себе открыть глаза. Потолок поплыл от ужаса и ярости, а не от бессилия. Последние месяцы теперь складывались в ясную картину.
Началось с лёгкой тошноты, затем прибавились слабость и головокружение. Врачи говорили о переутомлении и стрессе; она соглашалась. Три недели назад приступ застал её в офисе, откуда и пришлось ехать в клинику. Тогда в анализах появились странные отклонения.
Даже своим врачам Лариса уже не доверяла и отправила кровь на исследование в другой город, в стороннюю лабораторию. Ответ получила пять дней назад, находясь здесь, в палате. Токсикологи обнаружили следы редкого препарата, которому в её крови взяться было неоткуда.
Такое средство применяли в паллиативной терапии, облегчая страдания безнадёжных больных. Небольшое количество вызывало сонливость; большая доза приводила к отказу печени, а вслед за ней угнеталась работа остальных органов.
Прочитав заключение, Лариса решила, что лаборатория ошиблась. Потребовала повторного исследования. Второй результат оказался таким же.
После шёпота у кровати сомневаться было больше не в чем. Её отравляли. Систематически. Месяцами.
Она попробовала подняться, но дрожащие руки не помогли: тело не слушалось. Пришлось остаться лежать, глядя вверх и обдумывая, что ещё можно сделать за три дня, если прогноз верен.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.