Директор велел Ларисе молчать, изображая его жену на деловом ужине, но её попросили прочитать контракт

— Два ближайших часа побудете моей женой. От вас требуется скромность, опрятность и, по возможности, молчание.

Так заказывают в кофейне двойной эспрессо: ни улыбки, ни сомнения, что заказ будет принят. От неожиданности я выпрямилась, стиснув мокрую половую тряпку так, что побелели костяшки. В переговорной еще стоял резкий химический запах цитрусового освежителя — я только что его распылила. В наушнике бубнил начальник охраны, за спиной оставалась корзина, полная бумажного мусора. Вечерний обход этажа я едва успела начать.

Константин стоял передо мной в безукоризненном костюме. Мне и годового заработка не хватило бы на такой. Он не просил и не заигрывал: смотрел с сухой, холодной расчетливостью.

— Получите два своих месячных оклада. Хотите наличными, хотите переводом на карту. Разговоров от вас не потребуется. Сидите возле меня, создавайте фон.

Он протянул черную матовую коробку с тисненым логотипом. В шуршащей бумаге лежало бледно-голубое платье. А я никак не могла отделаться от нелепой мысли о ведре: перед сменой забыла вылить воду, теперь протухнет. Думать об этом рядом с дорогим платьем было совершенно неуместно, но ответа у меня не находилось.

— Вы меня разыгрываете? — выговорила я наконец, переводя взгляд с коробки на него.