Жизнь без прикрас
В 1987 году шахтёры вскрыли стену на глубине 1200 метров и увидели обычный город
У шахты «Северная-12» была долгая, ничем особенно не примечательная история. Разработку начали в конце пятидесятых; месторождение не относили ни к самым богатым, ни к наиболее опасным. Одни участки со временем закрывали, другие расширяли, между ними прокладывали новые выработки. К середине восьмидесятых подземные пути переплелись настолько сложно, что и проходчикам со стажем приходилось заглядывать в схемы.
В октябре 1987-го решили вернуться к старому разведочному горизонту. Архивные сведения обещали угольную линзу на глубине 1200 метров, и руководство распорядилось проверить этот пласт. Ночью 14 октября бригада Ивана Петровича Соколова приступила к проходке штрека № 47.
Соколову исполнилось пятьдесят, двадцать семь лет из них он провёл на подземных работах. В его смене были проходчики Николай Рябов и Виктор Савельев, молодой шахтёр Сергей Корнеев, электрослесарь Аркадий Жуков и Павел Мельников, управлявший буровой установкой. Три дня их работа ничем не отличалась от десятков прежних смен: шпуры, небольшие заряды, взрыв, погрузка и вывоз обломков. Первым неладное почувствовал Мельников вечером 17 октября.
— Иван Петрович, посмотри, что с буром. Дальше породы нет.
Бригадир подошёл, потребовал объяснить. Мельников рассказал: сначала шёл известняк, за ним — очень твёрдая прослойка толщиной сантиметров двадцать, а потом инструмент перестал встречать сопротивление. Фонарь в узком отверстии почти ничего не осветил. Соколов попробовал глубину металлическим прутом; тот ушёл внутрь едва ли не целиком.
Похоже было на полость. Такие находки случались и прежде: породу рассекали трещины, встречались небольшие пустоты. Но выяснять их размеры следующим взрывом было нельзя. Если пространство за стеной окажется большим, порода могла обрушиться на людей. Соколов остановил проходку и вызвал горного мастера Бориса Андреевича Лебедева.
Минут через сорок мастер уже осматривал забой. По его распоряжению сделали ещё три отверстия. Каждый раз результат повторялся: бур проходил приблизительно метр и проваливался. Насколько далеко простиралась пустота, сказать пока никто не мог. Лебедев запретил трогать стену, и люди стали собираться наверх.
Корнеев задержался. Поднеся ладонь к одному из шпуров, он ощутил слабое движение воздуха и позвал бригадира. Соколов объяснил сквозняк разницей давления, однако Сергея удивляло другое. Воздух не напоминал привычную шахтную духоту. Даже рядом с нагретой породой чувствовалась его странная свежесть.
Жуков наклонился к отверстию и сказал, что пахнет травой. Его подняли на смех: откуда трава больше чем в километре от поверхности? Электрослесарь предложил проверить. Соколов нехотя приблизился к стене и действительно уловил едва заметный запах сырой земли, влажной зелени и осени после дождя. Лебедев оборвал разговоры и увёл бригаду из штрека.
Утром 18 октября к находке спустились главный геолог Александр Сергеевич Воронцов и инженер Николай Чернов. Замеры прибавили вопросов. Порода вокруг была нагрета до 31 градуса, а термометр в потоке из полости показал только шестнадцать.
Воронцов предположил неизвестный вентиляционный канал. Чернов разложил схемы: до ближайшей выработки оставалось больше четырёхсот метров. Старой шахты здесь тоже не значилось — ни на действующих планах, ни на архивных. Газовый анализ не помог понять происходящее. Кислорода оказалось около двадцати одного процента, метан, угарный газ и опасные примеси практически отсутствовали. Получалось, что из полости на такой глубине поступает почти обычный атмосферный воздух.
Геолог разрешил увеличить один шпур, строго запретив взрывчатку. Породу осторожно выбирали пневматическим инструментом. К полудню отверстие стало величиной с кулак. Корнеев первым приник к нему и сразу отпрянул.
На вопросы Соколова он поначалу не отвечал. Потом выговорил одно слово:
— Свет.
Бригадир решил, что молодой шахтёр дурачится. Наклонился сам — и несколько секунд не мог оторваться. За метровой толщей породы светлело. Там не было ни фонаря, ни видимой лампы; ровное бело-серое освещение напоминало день под сплошными облаками. Отступив, Соколов потребовал немедленно позвать Воронцова.
Ещё через двадцать минут проём увеличили до размеров небольшой тарелки. Геолог, Чернов и Лебедев заглянули по очереди. Ни один не торопился объяснять остальным, что увидел. Примерно в двадцати метрах от стены рос тополь, почти потерявший листья. Под ним тянулся асфальт, а через дорогу стояла серая пятиэтажка с освещёнными окнами.
Женщина в длинном коричневом пальто несла по тротуару хозяйственную сумку. Воронцов так резко отшатнулся, что ударился затылком о крепь. Чернов снова прижался к отверстию: женщина никуда не исчезла, продолжала идти. Следом за ней проехал бело-синий автобус. Из проёма донёсся далёкий звук двигателя.
На вопрос Соколова геолог не ответил. Он опять смотрел сквозь стену. Ветер перебирал ветви тополя; между крышами лежало серое небо. Всё походило на пасмурный день в обыкновенном городе. Только наблюдали этот день люди, находившиеся на отметке минус 1200 метров.
Воронцов попытался назвать увиденное оптическим эффектом. Может быть, какая-то выработка выходила наружу, а здесь возникало отражение? Чернов спросил, в чём именно оно отражается. Геолог раздражённо признал, что не знает. Вместо дальнейших объяснений инженер протолкнул наружу длинную металлическую штангу.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.