Лебедев потребовал закрыть отверстие. Воронцов спросил почему.
— Двадцать лет под землёй, — ответил мастер. — И выяснять, как здесь выросли тополя, мне совершенно не хочется.
Но сведения о находке уже передали на поверхность. Через час начальник шахты запретил доступ к штреку № 47. К вечеру приехали люди из областного управления, а вместе с ними — двое столичных специалистов. Алексей Константинович Рогов назвался инженером специальной комиссии горного ведомства. Полковник Виктор Андреевич Белов представился, но объяснять участие военных не стал.
Рогов почти минуту рассматривал улицу через отверстие. Затем начал выяснять, кто увидел её первым, кто ещё подходил к стене и не успел ли кто-нибудь перебраться наружу. Первым был Корнеев; остальных перечислили. Никто не переходил. Чернов отдельно рассказал о штанге. Жёлтый лист к тому времени убрали в пакет и теперь передали комиссии.
Белов осмотрел находку и неожиданно поинтересовался сегодняшним числом. Соколов ответил: восемнадцатое октября. Полковник уточнил, что спрашивает о дате по другую сторону стены. Бригадир не понял, откуда им это знать. Именно это, сказал Белов, и предстояло установить.
В 21:30 решили сделать проход, в который сможет протиснуться человек. Соколов возражал: неизвестно, что удерживает стена и чем обернётся её разрушение. Рогов ответил, что давление уже измерили, с обеих сторон оно одинаковое. Назвать природу находки он пока не мог. Людей отправлять сразу не собирались — сначала хотели проверить всё аппаратурой.
К полуночи ширина отверстия достигла примерно шестидесяти сантиметров. Теперь хорошо просматривалась сама стенка. Со стороны забоя шла обычная горная порода, а последние двадцать-тридцать сантиметров составлял серый слой, похожий на бетон. Чернов произнёс, что это кто-то построил. Соколов спросил, когда. Ответа не нашлось и на этот вопрос.
В проём осторожно вывели небольшую телекамеру с кабелем. На экране появилась улица. Изображение было нечётким, однако окружающее удавалось рассмотреть. Объектив находился приблизительно в метре над землёй, у бетонной стены двора. Справа стоял пятиэтажный дом, слева располагалась детская площадка: качели и металлическая ракета. За ними проходила дорога.
По дороге проезжали легковые машины привычных марок и старый автобус. Прохожие были одеты точно так же, как люди на знакомых шахтёрам улицах. На доме висел красный плакат. Рогов попросил показать его крупнее, но надпись разобрать не удалось. Зато на синей табличке у угла здания прочли название улицы и номер дома: 17.
Чернов предложил поискать город по адресу. Справочники почти сразу показали бесполезность этой затеи: улиц с таким названием были десятки. Тогда в кадре оказался автобус шестого маршрута. У остановки висело название «Шахтёрская». Соколов мрачно усмехнулся такому совпадению. Рогов никак не отреагировал и велел поднять камеру выше.
За крышами обнаружились высокая заводская труба, водонапорная башня и несколько девятиэтажных домов. Небо оставалось затянутым облаками, деревья выглядели по-осеннему. Необычную пещеру или непонятный механизм ещё можно было бы признать неизвестным явлением природы либо чьей-то работой. Здесь же каждая новая подробность была знакома. Именно эта повседневность делала картину невыносимой: за шахтной стеной спокойно жил обыкновенный город.
В 01:12 у объектива остановился пожилой мужчина, на вид около шестидесяти. На нём были серое пальто и кепка, в руке — авоська. Он наклонился, присел рядом с камерой и потрогал её пальцем. Потом посмотрел в тёмное отверстие позади. Выражение его лица переменилось. Мужчина поспешно встал и ушёл.
— Разглядел нас, — сказал Чернов.
Через четыре минуты появились два полицейских. Они подошли к стене, один заговорил, но микрофон передавал лишь неразборчивые звуки. Аппаратуру по приказу Рогова подтянули ближе. Теперь слышался повторяющийся вопрос: кто находится внутри? Инженер взял микрофон и в ответ попросил представиться.
Полицейские переглянулись. Один представился старшим сержантом Ковалёвым и потребовал объяснений. Белов разрешающе кивнул Рогову, и тот сообщил, что здесь работает специальная комиссия. Затем спросил, как называется населённый пункт. Собеседники явно решили, что столкнулись с ненормальными. Всё же Ковалёв ответил: Сосновск, и назвал область — ту самую, где находилась «Северная-12».
Воронцов сразу потянулся к карте. Сосновска на ней не было. Областной справочник подтвердил это: посёлки с похожими названиями существовали, но такого города в перечне не значилось. Соколову стало холодно, хотя в выработке по-прежнему стояла жара.
Рогов переключился на дату. Полицейский назвал восемнадцатое октября, потом раздражённо спросил, не пьяны ли они там. Инженер настоял, чтобы тот произнёс и год.
— Шестьдесят четвёртый, — усмехнулся Ковалёв.
Рогов переспросил. На этот раз сержант отчётливо сказал: тысяча девятьсот шестьдесят четвёртый. Белов медленным движением снял фуражку. Соколов глянул на часы. В их мире уже началось 19 октября 1987 года. За стеной календарь отставал на двадцать три года…
