Из дальнейшего разговора выяснилось, что в Сосновске живёт около семидесяти тысяч человек. Город возник после войны возле большого угольного месторождения. Здесь действовали шахты № 1 и № 3, а также машиностроительный завод. Соколов вмешался и спросил о самой глубокой шахте. Ковалёв назвал третью, но её глубины не знал: он служил в полиции, а не работал проходчиком.
Второй полицейский переговорил с напарником и приблизился к стене. Не из третьей ли шахты пришли люди в отверстии? Соколов ответил, что они с «Северной-12». Мужчина застыл, попросил повторить. Услышав название снова, побледнел. Ковалёв быстро спросил, кто сообщил им о такой шахте.
— Никто. Мы на ней работаем, — объяснил бригадир.
Полицейские отошли. Один побежал к дороге; оставшийся больше не отвечал. Минут через пятнадцать подъехал чёрный внедорожник, из которого вышли четверо. Среди них были военный и мужчина в гражданском пальто. Осмотрев отверстие, они потребовали вызвать старшего.
Человек в пальто представился Семёном Аркадьевичем Мироновым, сотрудником областного управления. Рогов сообщил своё имя и должность. Миронов попросил ещё раз назвать дату, выслушал и надолго замолчал. Наконец произнёс, что такого быть не может. Рогов ответил, что они и сами это понимают, но собеседник покачал головой: он говорил о другом.
В их мире «Северная-12» тоже существовала. До неё было двенадцать километров. Только шахта не работала: её закрыли в 1959 году после аварии. В официальных документах значился прорыв воды. Когда спросили, что случилось на самом деле, Миронов ответил: исчезли сто сорок три человека.
Слово «погибли» он отверг. Ни одного тела не обнаружили. О том, что под шахтой что-то есть, в управлении знали, однако обсуждать подробности Миронов отказался. Он сказал, что такие вещи не передают по радио. Рогов объяснил, что связь проводная. Это не сделало собеседника разговорчивее.
Спустя ещё двадцать минут двор с другой стороны окружили военные. Возле штрека выставили такое же оцепление. Две группы смотрели друг на друга через невозможный проход; каждая считала свою страну и её историю единственно настоящими. По предложению Рогова начали с обмена печатными свидетельствами: наружу передали свежую газету 1987 года, в ответ получили номер центральной газеты за 18 октября 1964-го.
Бумага выглядела настоящей, краска — свежей. Миронов долго изучал присланный номер. Рогов же, просмотрев несколько заголовков на полученной газете, позвал Белова. На первой полосе был знакомый человек, но подпись к снимку не совпадала с ожидаемой. Дальше встретились другие фамилии, решения и даты. События начала шестидесятых здесь развивались иначе.
Соколов недостаточно хорошо знал политическую историю, чтобы сразу уловить все расхождения. Рогов перелистал газету ещё раз и объяснил: восемнадцатое октября 1964 года в их прошлом выглядело по-другому. За стеной находилось не то, что было двадцать три года назад.
— Значит, другое место, — тихо произнёс Белов, глядя в сторону освещённой улицы.
К утру комиссия решила проверить, что произойдёт при переходе человека. Соколов вызвался первым, но его кандидатуру отклонили из-за возраста. Добровольцем стал тридцатидвухлетний Виктор Савельев. Для перехода приготовили пояс со страховочным тросом, выдали переносную рацию, на груди закрепили камеру. Отверстие увеличили приблизительно до метра.
Виктор пролез наружу и опустил ноги на мокрую землю. Над ним простиралось небо. С одной стороны страховка тянулась по забою на глубине 1200 метров, с другой выходила из тёмной дыры в бетонной подпорной стенке возле жилого дома. Здесь её толщина не достигала даже метра. Камера продолжала передавать изображение, но связать увиденное с шахтным забоем было невозможно.
Соколов проверил связь и спросил о самочувствии. Савельев ответил, что ему холодно. Воздух был обычным, уличным. На вопрос о небе поднял голову и попытался пошутить: если оно ненастоящее, то сделано очень хорошо. Стоявшие во дворе люди пока не подходили. Первым расстояние преодолел Миронов и протянул шахтёру руку.
Лебедев впоследствии вспоминал это рукопожатие как одну из самых странных подробностей. Двое мужчин в привычных куртках приветствовали друг друга посреди двора. Они говорили на одном языке, узнавали привычные вещи и при этом жили в разных версиях одной страны. Ни по лицу, ни по одежде невозможно было определить, кто из них сейчас пересёк границу между мирами.
Сначала Савельеву позволили дойти лишь до ближайшего перекрёстка. Он двигался с включённой камерой и перечислял по рации всё, что видел: продуктовый магазин, аптеку, парикмахерскую, памятник шахтёрам, остановку. Из-за оцепления прохожие задерживались и смотрели на него. На центральной площади висел большой портрет неизвестного ему государственного деятеля.
Виктор спросил, кто изображён. Миронов назвал фамилию, и в штреке Рогов резко поднял голову. Он никогда её не слышал. Белов уточнил, действительно ли такого человека у них нет. Инженер подтвердил: не только на таком посту — вообще никто с этой фамилией ему не известен.
Возле Дома культуры Савельев остановился у доски с городской картой и попросил сделать её снимок. В его мире на месте Сосновска находились лес и несколько небольших посёлков. Здесь же был нанесён целый город. На северной окраине значилась «Северная-12».
Просьба отвезти его туда сначала вызвала отказ. Миронов повторял, что объект закрыт. Савельев настаивал: ему необходимо увидеть шахту самому. После короткого совещания с военными разрешение дали, ограничив поездку внешним ограждением. До него ехали около двадцати минут. Чем ближе становилась шахта, тем реже Виктор выходил на связь.
Наконец Соколов услышал своё имя в рации.
— Иван Петрович, она наша. Такая же.
Бригадир стал расспрашивать. Копёр, по словам Савельева, выглядел иначе — старее, зато административное здание, подъезд и расположение корпусов совпадали. Соколов закрыл глаза. Он пришёл на эту шахту в 1961-м. В его жизни никакого закрытия двумя годами раньше не было.
Он попросил Виктора посмотреть налево от главного корпуса: там должна была находиться старая котельная. Она стояла на месте. Бетонный резервуар за ней — тоже. Начав спрашивать о правой стороне, Соколов вдруг замолчал. Савельев переспросил, но бригадир не продолжил.
На ржавых воротах висело предупреждение: опасная зона, проход запрещён. Миронов сообщил, что после аварии объект законсервировали. Виктор попросил рассказать, что произошло на самом деле. Собеседник долго молчал, затем сказал: в 1959 году проходчики достигли глубины 1200 метров и пробили неизвестную стену.
В забое, где слушали разговор, стало слышно вентиляцию. Соколов медленно посмотрел на Рогова.
— Получается, повторили за ними.
Миронов тем временем рассказывал: за стеной оказался чужой город. Сначала в него отправили одну группу, затем следующую. Через три дня связь оборвалась. Потом из прохода стали выходить люди, называвшие себя шахтёрами «Северной-12». Выглядели они совершенно обыкновенно, однако их пришлось изолировать.
Причина обнаружилась быстро: некоторые из тех, чьи имена называли пришедшие, в тот момент оставались на поверхности. Переход они не пересекали. В распоряжении комиссии оказалось по два одинаковых человека…
