Отец доверил больную дочь деревенской знахарке. После её прикосновения всё изменилось
В зеркале заднего вида Виктор видел лицо дочери. Соня лежала, закрыв глаза, а он всё крепче сжимал руль: ещё недавно ему показалось бы диким везти ребёнка за помощью к незнакомой деревенской старухе. Теперь он ехал именно к ней.
За свои тридцать восемь лет Виктор привык полагаться на то, что можно проверить. Владелец строительной компании, он преодолевал трудности переговорами, деньгами, настойчивостью. Заболеешь — найдёшь хорошего врача, понадобится обследование — оплатишь. Но лучшие специалисты так и не объяснили, что происходит с его девочкой. Оставался шанс, в который он сам до конца не верил.
И всё же впереди было то, что он назовёт чудом.
А началась эта поездка в кабинете доктора Мельника, перед очередными снимками на светящемся экране. Врач долго изучал их, словно за время молчания там могло проявиться что-то прежде незаметное. Потом снял очки. Ему было около пятидесяти; по его усталому лицу Виктор уже понимал: хороших новостей нет.
— Не сходится, — произнёс Мельник. — Результаты исследований нормальные. Кровь, моча, биохимия… А состояние ухудшается.
Виктор вцепился в подлокотники.
— Значит, вы снова ничего не нашли? Четвёртый месяц, доктор. Она уже почти не поднимается с постели.
— Я помню. Мы собирали консилиум, привлекали других специалистов, назначали дополнительные исследования. Пока причину установить не удалось. Возможно, необычное течение заболевания. Возможно, мы что-то упускаем.
Виктор слышал в словах врача только одно: его дочь слабеет, а остановить это некому. Он руководил компанией, принимал решения, от которых зависели большие деньги, и не знал, какое решение принять здесь.
— Я могу отвезти её в другую клинику. В самую лучшую. Скажите куда, расходы не имеют значения.
Мельник заговорил ещё мягче:
— Виктор Павлович, материалы уже смотрели ведущие специалисты из крупнейших медицинских центров. Они не смогли сказать больше, чем мы.
Виктор поднялся и, не попрощавшись, вышел. Направился к палате, вдыхая больничный запах хлорки с неприятной кислой примесью. Длинный коридор никак не заканчивался. Каждый шаг давался с трудом, от страха сжималось горло.
Софии было десять. Длинные тёмные волосы, унаследованные от матери, особенно резко выделялись на подушке рядом с побледневшим лицом. У кровати сидела Наталья, жена Виктора, и согревала детскую ладонь в своих руках.
— Папа! — Соня слабо улыбнулась ему.
Он сел рядом, пригладил ей волосы.
— Ну что, моя хорошая? Как сегодня?
— Нормально. Мне мама Наташа вкусное принесла. Печенье и варенье, которое я люблю.
Девочка говорила тихо, будто берегла силы даже для этих нескольких слов. Виктор посмотрел на жену. Наталье было тридцать три; светлые волосы она стянула в хвост, и без косметики усталость на её лице стала особенно заметна. Она осторожно поправляла одеяло, проверяя, хорошо ли укрыта Соня.
— Мы справимся, слышишь? — сказала Наталья девочке. — Обязательно справимся.
Соня кивнула. Виктору не нужно было убеждать себя в искренности жены: он видел её заботу все два года, что они были вместе. Уроки, занятия танцами, ночи возле постели заболевшего ребёнка — Наташа принимала всё это без жалоб. Со стороны никто не догадался бы, что Соня ей не родная дочь.
— Врач что сказал? — спросила она негромко.
Виктор лишь покачал головой. Наталья поняла, что продолжать при девочке не стоит, и потянулась к своей сумке.
Вместе с печеньем и маленькой банкой варенья она привезла термос. Налила травяной чай в стаканчик, остудила, прежде чем поднести его Соне.
— Попробуй ещё немного, милая. Тебе полезно.
Соня послушно сделала несколько глотков. Обычная забота, обычный разговор у кровати — и от этой обыденности Виктору становилось только страшнее. Его ребёнок угасал у него на глазах, а всё, что он мог сейчас, — сидеть рядом и смотреть.
Дверь открылась. На пороге появился Олег, университетский друг Виктора: высокий, широкоплечий, коротко остриженный мужчина лет сорока. Он поздоровался вполголоса, словно боялся потревожить девочку.
— Я только проведать вас. Надолго не останусь.
— Дядя Олег! — обрадовалась Соня.
Друг подошёл и протянул ей небольшого плюшевого медведя.
— Вот, привёл тебе компанию. Чтобы не скучала.
Она прижала игрушку к себе, прошептала благодарность. Олег положил Виктору руку на плечо.
— Как дела? — спросил он.
— Пока ничего. Никто не понимает, чем помочь.
Они вышли из палаты. Оставшись в коридоре, Виктор прислонился к стене; перед другом уже не нужно было изображать спокойствие.
— Не знаю, за что ещё хвататься. Всех обошёл, куда только ни обращался. А толку нет.
Олег не сразу нашёлся с ответом. Помолчав, он начал осторожно, будто заранее ожидал возражений:
— Есть одна история. У моего знакомого мать тяжело болела, тоже безрезультатно ходили по врачам. Он повёз её к знахарке. Старушка живёт далеко отсюда, в деревне среди лесов. Тамара Васильевна.
Виктор посмотрел на друга.
— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне знахарку?
— Понимаю, что ты об этом думаешь. Но его мать поправилась. Не в тот же день, конечно. Говорят, эта женщина многое умеет. Травы знает, лечит как-то по-своему. Будто бы даже прикосновения ей хватает, чтобы разобраться, чем человек болен.
— Олег, ну какие прикосновения… Сказки это всё.
Друг не стал спорить.
— А что ты будешь делать дальше?
Виктор отвернулся. Именно на этот вопрос у него не было ответа.
Вечером они с Наташей сидели у спящей Сони. Дыхание дочери едва приподнимало одеяло. Виктор всё возвращался мыслями к разговору с Олегом, и жена заметила его рассеянность.
— Ты о чём-то думаешь? — спросила она, взяв его за руку.
Он рассказал о предложении друга. Наташа изумлённо посмотрела на него.
— К деревенской целительнице? В такую даль? Витя, ты ведь сам в это не веришь.
— Не верю. Но Олег говорит, что она помогла матери его знакомого.
— Мы даже не знаем, что она станет давать Соне. Это же не врач. А если навредит?
Он провёл ладонью по лицу. Возразить по существу было нечего.
— Здесь тоже не знают, что с ней. А ей хуже каждый день.
Наталья долго смотрела на кровать. Потом тихо сказала:
— Ради неё я на всё согласна. Лишь бы помогло.
Виктор сжал её пальцы. Без этого согласия решиться было бы ещё труднее.
Ночью Наташа уснула в кресле, неловко обняв себя за плечи. Виктор стоял у окна. За стеклом темнел город, а мысли возвращались к тому, что случилось семь лет назад.
Тогда на скользкой дороге навстречу их машине выехал грузовик. Виктор успел дёрнуть руль, но избежать столкновения не получилось. Смятая машина, собственная сломанная рука, сотрясение — всё это осталось в памяти отрывками. Он помнил прежде всего Ирину, сидевшую рядом на пассажирском месте.
Её травмы оказались слишком тяжёлыми. В реанимации Виктор держал жену за руку и смотрел на аппараты, от которых зависело каждое её дыхание. Он верил врачам, потому что не мог представить, что они её не спасут.
— Нашу девочку береги, — прошептала Ирина. — Она на тебя так похожа.
— Ты сама её вырастишь. Поправишься, слышишь?
Ира слабо улыбнулась. В этой улыбке было прощание, которого он не хотел замечать.
— Я вас обоих очень люблю.
Эти слова Виктор запомнил навсегда. Через час её не стало.
Трёхлетняя Соня не понимала, почему мама не просыпается и почему её нельзя позвать. Плакала, спрашивала, где она, а Виктор не находил слов, которые не сделали бы дочери ещё больнее.
С тех пор прошло семь лет. Он поднял голову, словно Ирина могла услышать его откуда-то сверху.
— Ира, как бы ты поступила? Подскажи… Я совсем не знаю, что делать.
Ответа не было. За спиной спала Наташа, на кровати лежала его бледная девочка. Виктор смотрел на их отражения в стекле и постепенно переставал спорить с самим собой. Ему не требовалось уверовать в знахарку. Достаточно было того, что оставался хоть один непроверенный шанс.
И он решил за него ухватиться…
