Жизнь без прикрас
— Три миллиона, Ирина. Да это по-божески! Тебе ещё по-родственному скидка досталась.
В одной маминой руке был бокал шампанского, в другой — счёт. Она стояла во главе длинного стола в золотом платье с блёстками. На красивом плотном глянцевом листе по краям шли вензеля, а сверху крупными буквами было напечатано: «Счёт за детство».
Все сорок гостей в банкетном зале ресторана смотрели на меня. Одни не скрывали любопытства, другие ухмылялись. Елена, моя младшая сестра, давилась смехом, но телефон держала: снимала происходящее. Её муж Руслан развалился на стуле и аплодировал, как в цирке.
— Сейчас оглашу, — мама откашлялась. — Еда от рождения до восемнадцати лет. Шесть тысяч пятьсот семьдесят дней, каждый по двести. Получается один миллион триста четырнадцать тысяч. Дальше одежда с обувью: шапки, колготки, трусы — четыреста тысяч. На школу, секции и учебники — триста. Твои сопли с ветрянкой — сто. За комнату коммунальные расходы — двести восемьдесят шесть. А теперь особая статья… — Она выдержала эффектную паузу. — За все нервы, которые ты у меня отняла, — шестьсот тысяч. Всего ровно три миллиона.
Подруги мамы взвизгнули от хохота. За столом загремел смех, кто-то выкрикнул: «Браво!» Руслан сунул в рот два пальца и свистнул.
— До Нового года рассчитаешься? — Мама бросила лист через стол. Он скользнул по скатерти прямо к моей тарелке. — Может, тогда ещё будешь мне дочерью. А денег не будет — и дороги сюда для тебя больше нет, шоферюга.
Я взяла бумагу и не торопясь прочла. Потом сложила вчетверо, убрала в карман пиджака.
— Мама, мне нужно десять минут.
Смех и улюлюканье провожали меня до выхода из зала. Спустя десять минут вернулась: в руках у меня была толстая потрёпанная папка, а вместе с ней — другой лист, мой. Маминым подругам до конца жизни хватит разговоров о последовавших событиях. Мама в тот вечер впервые в жизни не смогла подобрать ответа. И все сорок гостей замолчали, словно у каждого разом отключили звук.
Я Ирина, мне тридцать четыре года. Моя работа — водить восемнадцатиметровую фуру. Пятнадцать лет за рулём, два миллиона километров дорог через всю страну, рейсы из конца в конец, поездки за границу. Придорожные кафе мне знакомы наперечёт; знаю, на какой трассе ямы глубже, на какой инспекторы наглее. Ночевать в кабине при морозе в сорок градусов и менять под ливнем колесо шестнадцатитонной махины я тоже умею.
Всему этому меня учил отец, Леонид Григорьевич Кравец. Он сам провёл за рулём тридцать лет. Широкие плечи, крепкое тело, огромные испачканные мазутом руки — и добрее его улыбки для меня не было. От папы пахло табаком, соляркой и мятными леденцами: в бардачке всегда лежал запас для меня.
С самого рождения я была больше привязана к папе. Мама это замечала и потом не раз говорила, что я не в неё, а «в этого мазутного». Слова у неё вылетали так, будто она плевалась.
С семи лет каждое моё лето проходило с папой в рейсах. Сначала мама устраивала скандал, а потом сдавалась.
— Увози свою пацанку. Хоть от неё передохну.
И вот я уже рядом с папой, на пассажирском сиденье громадного синего Volvo. Впереди тянулась бесконечная дорога; счастливее меня ребёнка тогда не было. За окнами оставались города, и про каждый папа что-нибудь рассказывал. Я училась узнавать машины по маркам, а на стоянках — разговаривать с суровыми водителями так, чтобы со мной считались. Под радио папа пел во весь голос и безбожно фальшивил.
Ночевать останавливались — и из бардачка появлялась толстая тетрадь с клеёнчатой обложкой. Бортовой журнал.
— Иринка, вот чему в первую очередь учись: ничего не оставлять без записи. Потратила копейку, проехала километр, заправилась — заноси. Дорога любит учёт. Кто не записывает, тот потом не знает, куда делась его жизнь.
Мелкие аккуратные строчки он выводил ежедневно, все тридцать лет. Позднее я нашла двадцать восемь его тетрадей. Привычку подхватила и уже не оставила: записывала суммы, переводы, даты. За пятнадцать лет этих записей накопилось много. Они и лежали в моей папке.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.