Лампа дневного света над столом следователя издавала монотонный, зудящий звук. Плафон был покрыт слоем серой пыли и мелкими высохшими мошками, образуя подобие мутного витража. Виктор сидел на стуле с расшатанной спинкой. Дермантин на сиденье давно лопнул, обнажив крошащийся желтый поролон. В тесном кабинете на третьем этаже пахло кислым табаком, дешевым растворимым кофе и залежалой бумагой, отсыревшей от времени.
Следователь Кузьмин, грузный мужчина с одутловатым, землистым лицом и глубокими тенями под глазами, перекладывал листы в тонкой картонной папке. Его пальцы, пожелтевшие от никотина, оставляли едва заметные влажные следы на серой бумаге протоколов. За окном монотонно гудел транспорт, но здесь время словно вязло в густом воздухе.
— Вы понимаете, Мельник, что ваше заявление усложняет жизнь всем? — Кузьмин не поднял глаз. Он с силой чиркнул шариковой ручкой по столешнице, расписываясь на каком-то бланке. — Десять лет прошло. Дело пылится в архиве. А теперь вы приносите это.
Виктор молчал. Он опустил правую руку в карман брезентовой куртки и нащупал там тяжелую латунную защелку. Металл покрылся зеленым налетом окисла. Острые, неровные края отломанного крепления впивались в огрубевшую подушечку большого пальца. Физическое давление помогало сосредоточиться.
— Я принес то, что нашел, — голос Виктора прозвучал глухо, без интонаций.
— Нашли. В лесу. Случайно. — Кузьмин наконец поднял взгляд. Его глаза были водянистыми, красными от недосыпа. — Экспертиза будет длиться месяцами. У нас текущих глухарей на два отдела хватит. А тут вы со своим чемоданом. И с этой макулатурой… — он кивнул на пластиковый пакет для улик, лежащий на самом краю стола. — Как вы вообще там оказались?
Виктор вытащил латунную защелку из кармана. Положил ее на изрезанную канцелярскими ножами поверхность стола. Кусок металла глухо стукнул по дереву.
— Коровы маршруты не согласовывают.
Кузьмин шумно выдохнул, отодвинул папку и потянулся к пачке сигарет.
Виктор смотрел на защелку. Три дня назад она еще крепилась к толстой, прогнившей коже.
Утро вторника началось в половине пятого. Воздух в сенях стоял стылый, пропитанный привычным запахом сырой овечьей шерсти и мышей. Виктор натянул холодные резиновые сапоги. Левый сапог привычно скрипнул — трещина на сгибе пропускала влагу, если долго стоять в луже, но на новые пока не было лишних средств. Он накинул старую штормовку с потертыми до белизны локтями и вышел на крыльцо.
Густой, сизый туман лежал над участком, скрадывая очертания бревенчатого сарая и покосившегося забора. Трава блестела от тяжелой, холодной росы. Каждый шаг по раскисшей после ночного дождя земле отдавался глухим чавканьем.
В сарае было теплее. Пахло парным молоком, прелым сеном и навозом. Корова Зорька шумно вздохнула, переступая тяжелыми копытами по деревянному настилу. Виктор взял вилы с черенком, отполированным десятками лет использования, и методично набросал свежего сена в кормушку. Движения были заученными, автоматическими. Жизнь состояла из этого монотонного ритма. Отклонения от него всегда требовали лишних усилий.
Когда рассвело, туман немного рассеялся, повиснув рваными влажными клочьями на ветвях старых яблонь. Виктор открыл ворота. Зорька неторопливо вышла на размытую грунтовую дорогу. Он шел следом, опираясь на длинную гладкую палку из орешника.
Они направились к пастбищу за старой лесополосой. Земля здесь была неровной, изрытой глубокими балками и густо поросшей колючим кустарником. Справа тянулась линия высоковольтных передач, провода низко гудели в сыром воздухе. Слева начинался крутой спуск в Лисий овраг — место темное, заросшее диким шиповником и буреломом. Местные туда не спускались. Там было слишком сыро, а весной на дне собиралась талая вода, превращая узкий ров в непролазное, гниющее болото.
Зорька обычно паслась на пологом склоне, медленно передвигаясь от одного куста к другому. Виктор сел на поваленный ствол березы, достал из внутреннего кармана металлический термос и налил горячий чай в крышку. Пар густо поднялся в холодный утренний воздух. Он сделал глоток. Горький, крепко заваренный чай обжег горло.
Когда Виктор опустил крышку, он заметил, что Зорьки нет на привычном месте. Звук колокольчика тоже исчез….
