Адвокат Савельев положил на стол картонную папку. Звук удара плотного картона о стеклянную столешницу раздался слишком громко в пустом кабинете. Под потолком монотонно гудела люминесцентная лампа, мигая с интервалом в несколько секунд. В воздухе висел запах озонированной пыли от работающего шредера и остывшего растворимого кофе.
Мария сидела ровно, плотно прижав лопатки к жесткой спинке офисного стула. Ее взгляд сфокусировался на потертой белой тесемке, стягивающей углы папки. Концы тесемки разлохматились.
— Восемь миллионов, Мария Александровна, — произнес Савельев. Его голос был ровным, лишенным интонаций, словно он зачитывал прогноз погоды. Он потянулся к металлической ручке, покрутил ее между пальцами. — Договор займа оформлен по всем правилам. Подпись Виктора Николаевича заверена нотариально. В качестве залога указана ваша квартира.
Мария смотрела на полированную поверхность стола, где отражалось серое окно. За окном шел мокрый снег, налипая на провода.
— Квартира куплена в браке, — медленно произнесла она. Голоса почти не было, связки стянуло сухостью. — Без моего согласия…
— Согласие есть. — Савельев развязал лохматую тесемку. Откинул верхнюю обложку. Подцепил ногтем плотный лист бумаги с синей печатью и подвинул к ней. — Вот документ. Ваша подпись. Дата — за четыре дня до инцидента.
Мария опустила глаза. На плотной бумаге, в графе поручителя, синими чернилами была выведена ее фамилия. Характерный наклон буквы «М», чуть смазанный хвостик «я». Идеальная копия. Только она никогда не брала в руки эту ручку и не видела эту бумагу.
Она не стала ничего говорить. Молча взяла со стола предложенную копию, сложила ее вдвое, проведя ногтем по сгибу, и убрала в свою сумку. Щелкнул металлический замок.
— У вас есть тридцать дней, — бросил ей вслед адвокат, когда она уже бралась за ручку двери. — Кредиторы не будут ждать дольше…
