Загородный дом, в котором жила семья с маленьким Мироном, редко казался по-настоящему тихим. Всё было простым и привычным: утренние хлопоты, детский смех, работа во дворе, неторопливые семейные разговоры. Казалось, день ничем не отличится от многих других, пока отец Мирона не заметил в траве тёмное, едва живое движение.
Он работал возле двора, занимался обычными делами и сначала решил, что среди стеблей шевельнулся ком земли или сухой лист. Но движение повторилось. Мужчина отложил инструмент, сделал несколько шагов и наклонился. В высокой траве сидел маленький воронёнок. Он не пытался спрятаться, не отбегал и даже не поднимал крылья, как делают здоровые испуганные птицы. Птенец только тяжело переступал лапками, словно каждая попытка удержаться на земле отнимала у него последние силы.
Его вид сразу заставил сердце сжаться. Перья были неровными, местами сбитыми, голова казалась слишком большой для слабого тела, а глаза — настороженными и усталыми. Он выглядел не просто потерявшимся, а совершенно беспомощным. Мужчина осторожно присел рядом, стараясь не напугать птенца. Тот повернул голову, открыл клюв, но звука почти не издал. В этом молчаливом жесте было больше просьбы, чем страха. Мужчина не был уверен, понимает ли птица его присутствие как помощь, но сам уже чувствовал, что не сможет просто выпрямиться и уйти.
Первым желанием было вернуть малыша туда, откуда он выпал. Отец Мирона долго осматривал деревья, кусты у забора, край крыши, ветви, нависающие над двором. Он надеялся увидеть гнездо или хотя бы заметить взрослых птиц, которые кружили бы поблизости, тревожно кричали или пытались отогнать человека. Но над участком было спокойно.
Он позвал жену. Она вышла из дома и остановилась, едва увидев находку. Мирон, которому было интересно всё, что происходило во дворе, тоже потянулся ближе, но мать мягко удержала его за плечо. Ребёнок замер рядом, глядя на чёрного малыша с таким серьёзным выражением лица, будто понимал: перед ним не игрушка и не забавная птица, а живое существо, которому очень плохо…
