Виктор поверил жене и перестал общаться с дочерью, но перед отпуском незнакомая стюардесса попросила его выйти из самолёта

— Сваливайте с этого самолёта. Немедленно.

Её пальцы сжали мой рукав, когда я уже собирался пройти дальше. Только что она проверила посадочный, улыбнулась, а теперь наклонилась к самому моему уху. Слова я едва расслышал, зато почувствовал её дыхание.

Стюардесса.

Тёмные волосы были стянуты в тугой пучок; на синей форме я успел прочесть бейджик: «Наталья».

— Простите?.. — Я остановился, глядя на неё.

Она уже выпрямилась и принимала талон у следующего пассажира. На лице опять появилась та же служебная улыбка. По ней невозможно было догадаться, что секунду назад эта девушка удерживала меня за рукав.

До своего места я дошёл. Четырнадцатый ряд, кресло у прохода. Убрал наверх сумку с ноутбуком, сел и защёлкнул ремень. Теперь можно было подумать о странной выходке. Мне шестьдесят три года, на мне дорогой пиджак, впереди отпуск в стамбульском бизнес-отеле — подарок жены ко дню рождения. А девчонка в форме велит мне убираться с борта. Может, разыгрывают, снимают скрытой камерой? Или она приняла меня за другого?

На соседнее кресло тяжело опустился толстяк в спортивном костюме. Потянуло чесноком и пивом. Он немедленно присвоил подлокотник, затем откинул спинку — сзади охнула женщина.

— Чего смотришь, отец? Отдыхать летим, — буркнул он, заметив мой взгляд. — Не устраивает — перебирайся в бизнес-класс.

Отвечать я не стал. В проходе снова показалась Наталья: шла вдоль кресел и одну за другой закрывала багажные полки. Возле меня задержалась. Со стороны, наверное, казалось, что она проверяет ремень, — так низко она нагнулась.

— Пожалуйста, поднимитесь и выходите, я вас умоляю. Скажите, что плохо стало, придумайте что-нибудь. Только этим рейсом не летите.

Лицо у неё было белое, как мел. Губы едва двигались, однако теперь до меня доходило каждое слово.

— Девушка, да что с вами? — прошептал я. — Объясните, что происходит.

— Здесь нельзя. Виктор Геннадиевич, мне известно ваше имя. И мне известно, кто укладывал вещи в ваш чемодан. Пожалуйста… — У неё дрожали пальцы.

Чемодан? Его собирала жена. Я всмотрелся в стюардессу. Теперь я не верил ни в розыгрыш, ни в путаницу: передо мной был человек, охваченный животным страхом. Будто ей было известно что-то ужасное и она боялась не успеть.