Пес перестал лаять в ту секунду, когда из-под старого сарая выскользнула тяжелая, блестящая, почти черная петля.
Мария сначала даже не поняла, что видит. Был жаркий вечер, воздух стоял густой, пыльный, пах мокрой травой и прогретым шифером. Во дворе за домом ее немецкая овчарка Рекс рванулся к забору, где кто-то громыхнул железом, потом вдруг захрипел, будто подавился костью. Мария обернулась от грядки, сжимая в руке мокрый пучок укропа, и увидела, как огромная змея обвивает собаку за грудь.
— Рекс! — крик сорвался с ее горла так резко, что заболела шея.
Пес дернулся, царапнул лапами землю, ударил хвостом по перевернутому ведру. Железо гулко покатилось к теплице. Змея, толстая, как мужская рука выше локтя, сдавливала его все сильнее. Рекс пытался развернуть голову и укусить, но петля уже легла ему поперек плеч и шеи. Его глаза, всегда умные, внимательные, теперь были круглыми и страшно человеческими.
Мария бросилась к нему, не думая ни о чем. В голове не было ни слов, ни молитв, только один звук — его хрип. Она схватила лопату, стоявшую у стены сарая, но руки вдруг стали ватными, пальцы скользнули по черенку. Ей казалось, что земля под ногами качается, а двор растягивается, становится невозможным, длинным, как во сне.
— Не подходите! — рявкнул за спиной мужской голос. — Женщина, назад!
Через калитку вбежали двое полицейских. Их вызвала соседка, Светлана, когда услышала первый визг собаки и увидела из окна странное движение под сараем. Один, широкоплечий, с коротко стриженными висками, на бегу выхватил складную дубинку. Второй, моложе, уже говорил в рацию, сбиваясь от дыхания:
— Нужна помощь, животное крупное, предположительно питон, частный сектор, пострадавшая собака… да, срочно, ветеринаров тоже…
Мария не узнавала собственный двор. Еще час назад здесь сушились детские футболки, на крыльце стояла чашка недопитого чая, а под яблоней спал Рекс, уткнув нос в лапы. Теперь яблоня будто отодвинулась в темноту, а весь мир сузился до черной, медленно сжимающейся силы вокруг тела собаки.
— Он задохнется! — Мария рванулась вперед. — Отпустите меня!
Полицейский перехватил ее за плечи.
— Нельзя! Она и вас схватит!
— Это мой пес!
— Назад, я сказал!
Она ударила его ладонью в грудь, не сильно, скорее от отчаяния, и сама испугалась этого движения. Внутри все сжалось, как будто змея обвилась уже не вокруг Рекса, а вокруг нее.
Второй полицейский подскочил сбоку, попытался поддеть петлю длинной металлической штангой, которую выдернул из ограждения грядки. Змея дернулась. Рекс захрипел громче, задние лапы забили по земле. Полицейский выругался сквозь зубы, бросил взгляд на напарника.
— Держи голову! Только голову!
Но голова змеи была в тени, у самого собачьего плеча. Она двигалась почти незаметно, холодно, без суеты. В этом было самое страшное. Не ярость, не нападение, а спокойное, уверенное сдавливание.
Мария услышала, как на улице кричат соседи. Кто-то за забором всхлипывал. Кто-то снимал на телефон, и этот маленький блеск экрана вдруг вызвал у Марии такую злость, что она почти перестала бояться.
— Уберите телефоны! — закричала она, не оборачиваясь. — Помогите хоть чем-нибудь!
В этот миг калитка снова распахнулась. Во двор влетела Анна, ее дочь, в школьной рубашке навыпуск, с рюкзаком за спиной. Она увидела Рекса, застыла на месте, и лицо у нее стало серым.
— Мама…
