Олеся потом не раз пыталась восстановить те минуты по секундам.
И каждый раз ловила себя на одном и том же: ей казалось, что она отвернулась от дочери совсем ненадолго.
На самом деле она и не уходила далеко. Кухонная дверь оставалась распахнутой, из раковины глухо шумела вода, мокрые тарелки стояли на столешнице.
А на дворе, в траве, сидела годовалая Соломия.
Девочка сосредоточенно перекладывала свои игрушки с места на место, что-то бормотала на своём детском языке и иногда смеялась сама себе.
Неподалёку от неё держался Вихорь — крупный взрослый доберман, которого в дом привезли всего несколько дней назад.
Олеся ещё не успела привыкнуть ни к его размеренным тяжёлым шагам, ни к настороженным глазам, в которых будто постоянно жила память о пережитом.
Она замечала, как пёс выбирает место не случайно: ложится так, чтобы видеть двор, дверь и любое движение в доме.
В этом было что-то охранное, почти сторожевое, но не злое…
