С момента, когда я поставила подпись под документами о разводе, не прошло и пяти минут, а я уже везла сына и дочь в аэропорт: нам нужно было успеть на рейс за границу. В это же самое время семеро членов семьи моего бывшего мужа сидели в элитной клинике репродуктивной медицины. Они сопровождали его беременную любовницу на плановое УЗИ. Никто из них не догадывался, что после изучения снимка врач произнесёт одну-единственную фразу, от которой вся семья оцепенеет, а мой бывший муж сорвётся в слепую ярость.
Когда ручка коснулась свидетельства о расторжении брака, настенные часы в кабинете нотариуса показывали ровно половину одиннадцатого утра. Странное это было мгновение. Я столько раз представляла себе, как всё произойдёт: слёзы, крик, боль, которая согнёт пополам. Ничего этого не случилось. Внутри была только глухая, оглушающая пустота.
Меня зовут Екатерина, мне тридцать два года, и я мать двоих маленьких детей. Пять минут назад я официально закончила восьмилетний брак с Дмитрием — человеком, который когда-то клялся заботиться обо мне до конца жизни.
Я ещё не успела отложить ручку, как у Дмитрия зазвонил телефон. Знакомая мелодия. Я сразу поняла, кто на линии, и он даже не подумал это скрывать. Ответил прямо здесь, при мне и при нотариусе, и голос его в одно мгновение стал мягким, почти воркующим.
— Да, я уже закончил. Подожди немного, скоро буду. Обследование сегодня, верно?
Я слышала каждое слово. Он не понижал голоса, не отворачивался, не выходил в коридор — он просто говорил с ней так, будто меня в этой комнате уже не существовало. Эта приторность отзывалась у меня в животе тошнотворным спазмом.
— Не волнуйся, вся моя семья будет там. В конце концов, твой ребёнок — наследник нашего рода.
Я беззвучно выдохнула. За восемь лет он ни разу не говорил со мной таким тоном. Ни когда родился Артём, ни когда появилась Ксения. Эта нежность была отложена для другой, и теперь он даже не считал нужным её прятать.
Нотариус пододвинул документ к Дмитрию: перед подписью полагалось проверить содержание. Дмитрий не удостоил бумаги даже взглядом — небрежно чиркнул ручкой и с презрением отодвинул папку.
— Здесь нечего проверять. И делить тоже нечего. — Он ткнул в мою сторону. — Квартира моя ещё до брака, машина тоже. Двое детей? Хочет забрать — пусть забирает. Меньше проблем.
Его старшая сестра Мария, стоявшая рядом, тут же подхватила:
— Вот именно. К тому же он скоро снова женится.
— И на женщине, которая ждёт его ребёнка, — добавила тётя Дмитрия. — Кому сейчас нужна женщина с двумя детьми?
Слова повисли в воздухе. Ещё год назад каждое из них ударило бы меня наотмашь. Но, как ни странно, теперь они больше не причиняли боли. Наверное, я слишком долго страдала, чтобы во мне осталось хоть что-то, способное болеть.
Я встала, открыла сумочку и положила на стол связку ключей. Металл негромко звякнул о полированную столешницу.
— Это ключи от дома.
Дмитрий слегка удивился. Мы с детьми съехали ещё накануне, но он, судя по всему, этого даже не заметил: у него хватало других забот. Он саркастически усмехнулся:
— Похвально. Учишься?
Мария подлила масла в огонь:
— То, что тебе не принадлежит, рано или поздно приходится возвращать.
Я не стала отвечать. Молча достала из сумочки два загранпаспорта и показала их Дмитрию. Визы были готовы ещё на прошлой неделе — пока он занимался своей новой жизнью, я занималась нашей. Он нахмурился, глядя на обложки так, словно не понимал, что это такое.
— Я забираю детей учиться за границу.
В комнате стало тихо. Дмитрий на несколько секунд застыл. Он явно не ожидал от меня ничего, кроме слёз и покорного согласия, и теперь не знал, что делать с этим спокойствием. Мария опомнилась первой:
— Ты с ума сошла? Ты хоть представляешь, сколько это стоит?
Я спокойно посмотрела на них обоих.
— Деньги вас не касаются.
В эту минуту к входу в здание подкатил чёрный представительский внедорожник. Водитель вышел, открыл заднюю дверь и слегка поклонился…
