После слов матери муж объявил жене, что пять лет её терпел, выгнал тёщу и потребовал, чтобы она пошла на вторую работу. Но её ответ изменил ход разговора

Входная дверь распахнулась с таким грохотом, что воскресная тишина разлетелась вдребезги. Эхо прокатилось по площадке, а вешалка у стены заметно качнулась. В прихожей появилась Татьяна Фёдоровна. Её причёска напоминала растрёпанный ветром сноп, а зажатый в руке зонт выглядел не аксессуаром, а оружием для наведения порядка.

— Ничего другого я и не ожидала! — объявила она с порога и, не снимая уличных туфель, двинулась по коридору. — Десять утра, воскресенье, а на плинтусах пыль. Мой сын целыми днями развозит заказы, спину гробит, в пробках мучается, а тебе трудно тряпку взять!

Из-под обувной тумбы показался рыжий кот Элвис, давно откормленный до размеров небольшого пуфа. Он изучил замшевые туфли незваной ревизорши, демонстративно чихнул и с достоинством удалился на кухню, словно не желал присутствовать при очередном семейном представлении.

Ольга вышла из ванной, вытирая ладони полотенцем. В свои тридцать лет она руководила технологическим процессом на крупном хлебозаводе: отвечала за смену из полусотни работников, разбиралась со срывами поставок и следила, чтобы производственные линии не остановились. В цехе решения порой требовались за считаные минуты, а цена растерянности была слишком велика. Поэтому чужими криками её было не запугать.