Платье лежало на полу, как убитая птица: синяя ткань смялась, тонкие бретели перекрутились, по подолу тянулась грязная полоса от папиного ботинка. Я стоял возле двери кухни и смотрел на него так, будто это был не кусок ткани, а что-то живое, чему я не успел помочь.
— Ты что, совсем с ума сошёл? — отец говорил тихо, но от этого было хуже. Когда он кричал, можно было хотя бы кричать в ответ. А сейчас он стоял у стола, сжимал в руке мой телефон и смотрел так, как смотрят на чужого человека в своей квартире. — Выпускной. Школа. Люди. Учителя. Родители. Ты решил позор устроить?
На экране телефона было открыто сообщение от Саши: «Я буду у подъезда в шесть. Не бойся. Ты в этом платье красивый».
Папа прочитал вслух только первые слова, дальше губы у него дёрнулись, и он швырнул телефон на стол. Стекло не треснуло, но звук получился такой, будто треснуло что-то внутри меня.
— Это не позор, — сказал я.
Голос подвёл. Получилось хрипло, жалко.
Отец усмехнулся.
— Не позор? Парень в платье идёт на выпускной с другим парнем — это у тебя теперь нормально? Ты понимаешь, что завтра весь двор будет обсуждать? В магазине будут пальцем показывать. Мне в глаза смотреть будут и ухмыляться.
Из комнаты вышла тётя Ира, папина сестра. Она приехала два дня назад «помочь подготовиться», а на самом деле — следить, чтобы я не выкинул ничего странного. На ней был халат с выцветшими розами, волосы заколоты крабом, в руке кружка с недопитым чаем. Она посмотрела на платье, потом на меня, и губы её сложились в тонкую линию.
— Серёж, я же говорила, — сказала она. — Тут мягко нельзя. Он тебя не слышит.
Я молчал. В горле стоял ком, твёрдый и горячий. За окном июньский вечер расползался по двору золотистой пылью, где-то внизу хлопнула дверь подъезда, кто-то смеялся, таская в багажник пакеты. Обычный день, у всех обычная жизнь. Только у нас на кухне будто воздух закончился.
Папа подошёл к платью, поднял его двумя пальцами за бретель, как грязную тряпку.
— Снимешь это из головы прямо сейчас, — сказал он. — Наденешь костюм. Поедешь как человек. Один. Ясно?
— Я уже всё решил.
У тёти Иры кружка стукнула о блюдце.
— Артём, не начинай. Ты и так довёл отца. Мать бы твоя…
