Мокрая тряпка врезалась Алине в грудь тяжелым холодным комком, скользнула вниз и упала на светлый мраморный пол. На тонкой блузке тут же расплылось грязноватое пятно.
В просторной кухне роскошной виллы мгновенно воцарилась тишина. Еще секунду назад здесь звенела посуда, тянулись ароматы кардамона, жареного лука и дорогих восточных духов, а теперь слышно было только, как из крана неторопливо капает вода. За стеклянной стеной в густом вечернем воздухе мерцал Дубай: подсвеченный бассейн, черные силуэты пальм, огни, дрожащие на гладкой воде. Дом, в котором одна чашка, вероятно, стоила больше, чем вся аренда ее прежней квартиры в Киеве, будто затаил дыхание.
Свекровь стояла напротив с идеально прямой спиной и неподвижным лицом. Казалось, она не швырнула в невестку грязную тряпку, а всего лишь спокойно и хладнокровно поставила ее на место.
— Твое место у ног моего сына, — произнесла она негромко, но каждое слово ударило сильнее любого крика. — Ты вошла в этот дом без рода, без имени, без уважения. Значит, будешь учиться.
Алина медленно подняла глаза.
В дверях кухни стоял ее муж — Саид. На нем была белоснежная домашняя кандура, ровная, без единой складки, как и вся его жизнь рядом с матерью. В руке он держал телефон, но смотрел не в экран. Он избегал взгляда жены и смотрел куда угодно: на пол, на упавшую тряпку, на мраморную столешницу, на руки матери.
— Саид, — тихо сказала Алина.
В этом имени не было ни истерики, ни требования. Только последняя, почти детская надежда, что он сейчас сделает шаг вперед и все остановит.
Но он лишь едва заметно повел плечом.
— Мама устала, — пробормотал он. — Не сейчас.
Внутри у Алины словно оборвалась тонкая нить. Без шума, без драмы, без крика. Просто в один миг она почувствовала, что осталась одна.
За длинным столом сидела вся семья Саида: старший брат Хасан с женой, две тетки в дорогих шелковых абайях, кузины, молодые мужчины в белом, дети, которые еще недавно о чем-то шептались, а теперь молча смотрели на происходящее огромными глазами. На столе стояли блюда с рисом и мясом, серебряные чайники, чаши с финиками, сладости, фруктовые тарелки. Еще совсем недавно это был семейный ужин в честь возвращения Саида из поездки. Алина с самого утра помогала готовить, хотя домработница Муна тревожно просила ее не вмешиваться.
— Мадам Алина, лучше не надо, — шептала она. — Госпожа Надия не любит этого.
Но Алина все равно старалась. Ей хотелось, чтобы хотя бы этот вечер прошел спокойно. Хотелось заслужить хоть немного человеческого отношения от матери мужа. Хотелось, чтобы в доме Саида на нее хоть раз посмотрели не как на ошибку, не как на чужую девушку из другой жизни, а как на жену сына.
Все рухнуло из-за чашки…
