Вклад Татьяны Фёдоровны выглядел куда прозаичнее. Узнав о покупке, она вручила молодым конверт с 47 000, полученными за старый ржавый гараж. В нём десять лет обитали лишь мыши да лежала стопка пожелтевших журналов. На эти деньги купили унитаз, ванну, зеркало и две банки краски.
Однако в представлении свекрови эта сумма давно превратилась в доказательство полного права на квартиру. Она сохранила ключи, появлялась без предупреждения и осматривала комнаты с видом собственницы, приехавшей проверить нерадивых жильцов.
Проходя на кухню и осторожно переступая через растянувшегося посреди пола Элвиса, Ольга предложила гостье чай. Та отказалась: сидеть ей было некогда. Уже изучая шкафчики так подозрительно, будто те могли скрывать государственную тайну, Татьяна Фёдоровна сообщила, что принесла Лёшеньке витамины. Вчера он жаловался, что ноги гудят, а спина стала деревянной. Один тянет семью, кормилец, вот и вымотался.
В замке повернулся ключ, и в квартиру вошёл сам кормилец. Алексей был человеком незлым, но настолько несамостоятельным, что жене порой хотелось проверить, правильно ли он завязал шнурки. Он работал водителем в службе доставки и любое возвращение со смены превращал в драму о пробках, тяжёлых сумках, грубых заказчиках и беспечных пешеходах. Судя по рассказам, каждый рабочий день был борьбой за выживание.
— Мам, привет. Есть что-нибудь поесть? — спросил он, метнув куртку мимо крючка. Кроссовки Алексей сбросил посреди прохода и побрёл к столу, тяжело переставляя ноги, словно только что пересёк горный перевал.
Татьяна Фёдоровна всплеснула руками: лицо у мальчика измученное, сидеть ему нужно немедленно. Пока она собиралась нарезать салат, Алексей достал из кармана смятую пачку купюр, важно положил её перед Ольгой и предложил хозяйствовать. Жест получился почти торжественным, словно вместе с деньгами он передавал семье право на существование. Вечером, правда, просил вернуть тысячу: коллеги собирали Серёге на день рождения.
Ольга пересчитала деньги — 18 000 за половину месяца. Чаевые ещё на смене уходили на бензин, энергетики и перекусы. Домой доходил лишь этот остаток, который муж выкладывал на стол с достоинством человека, полностью обеспечившего семью.
В уме она привычно сложила ближайшие расходы. Только ежемесячный платёж по займу Алексея составлял 45 000. Ещё около 10 000 уходило на жильё и услуги, а продукты требовали отдельной внушительной суммы: муж ел так, будто ежедневно разгружал суда в порту. Даже при самой строгой экономии принесённые им деньги ничего не решали…
