Перед юбилеем Иры свекровь заявила, что Максим не придёт, и стала складывать угощение в сумки, но из спальни вышли гости

— Макс всё равно на твой день рождения не придёт. Да и мне некогда, — заявила свекровь, ловко перекладывая балыки и красную икру к себе в гигантскую, видавшую виды клетчатую сумку. — Нам с ним на огород ехать надо. У нас там дела горят, а у вас тут на даче всё равно это богатство пропадает. Вы же праздновать не умеете, друзья твои, Ирочка, и бутербродами с плавленым сыром прекрасно обойдутся.

Ира, стоявшая у разделочной доски с щипцами для мяса в руках, даже моргнула от такой внезапной, первобытной наглости. Юбилей обещал быть насыщенным.

Её тридцатилетие началось с идеального летнего утра. Солнце мягко прогревало деревянные стены старой родительской дачи. В открытые окна вливался густой аромат цветущих яблонь, а на плите тихо булькала огромная кастрюля с молодым картофелем. Ира готовилась к празднику целую неделю. Она истратила солидную часть своей заначки на настоящий гастрономический праздник.

В холодильнике, который сейчас подвергался безжалостному разграблению, томились шампуры с сочной свиной шеей в гранатовом маринаде. Покоилась запечённая с чесноком домашняя буженина размером с хороший футбольный мяч. Ждал своего часа трёхъярусный торт со свежими ягодами. Прятались нарезки дорогих сыров, копчёностей и рыбных деликатесов.

Муж Макс уехал ранним утром, туманно сославшись на срочные разъезды по работе, пообещав вернуться к полудню. Ира не возражала. Ей нужно было пространство для кулинарных манёвров, но вместо мужа утром на пороге объявилась Светлана Петровна.

Свекровь явилась без звонка, без стука, словно материализовалась из утренней росы. Она влетела в кухню с тремя бездонными баулами, проигнорировала приветствие невестки и целенаправленным броском устремилась к белоснежному двухдверному холодильнику. Дверцы распахнулись, не в силах сопротивляться напору, и началась экспроприация.

Ира опёрлась бедром о столешницу, скрестила руки на груди и молча наблюдала за этим поразительным явлением природы. Устраивать истерики она не любила. Слёзы, крики, хватание за руки — это удел слабых натур, склонных к телевизионным драмам. Ира же обладала характером, закалённым годами работы с трудными подростками в спортивной школе. Она предпочитала действовать скальпелем, а не ржавым топором.

— Светлана Петровна, — голос Иры звучал спокойно, почти ласково. — А Макс, значит, променял мой юбилей на прополку ваших кабачков. Какая преданность ботанике.