На юбилее свекровь хвалила Андрея за щедрость

На дне рождения сына свекровь постучала вилкой по бокалу.

— Вот мой Андрюша — настоящий мужчина: и эту кормит, и коммуналку оплачивает.

Андрей посмотрел на жену и трусливо уткнулся в телефон, зная, чья карта на самом деле оплачивает этот цирк.

Дверь не открывалась. Ключ застрял в замке, словно намекая: «Катя, не ходи туда, там снова цирк». Екатерина вздохнула, поправила лямку тяжёлой сумки, в которой лежали два ноутбука и отчёты за квартал, и с силой провернула металл. Щелчок.

Из глубины квартиры, как из раскалённой духовки, пахнула смесь дорогого парфюма — тяжёлого, цветочного, удушливого — и запаха запекаемой курицы. Голос Людмилы Петровны, свекрови, перекрывал даже гудение холодильника.

— Потому что мужчина должен быть добытчиком. Вот Андрюшенька у нас кремень: сказал — сделал. Я ему говорю: «Сынок, у меня спина ломит», а он мне сразу: «Мама, никаких очередей в поликлинике, только платная клиника».

Екатерина замерла в коридоре, не разуваясь. Сняла туфли, аккуратно поставила их на полку. Ноги гудели. Двенадцать часов на ногах. Ревизия в трёх филиалах обувной сети, где она работала региональным управляющим. Скандал с поставщиками, истерика кассира. Пропажа трёх коробок из летней коллекции. Она мечтала о тишине и бокале кефира, но дома был праздник жизни.

В гостиной, развалившись на её любимом бежевом диване, восседала Людмила Петровна. На ней была блузка с леопардовым принтом, которая стоила как половина зарплаты кассира Катиного магазина. Рядом, на журнальном столике, дымилась чашка кофе, того самого, из зёрен, которые Катя привезла из командировки.

Андрюша, муж, сидел в кресле, уткнувшись в смартфон. Он старательно делал вид, что изучает котировки акций, хотя Катя краем глаза заметила знакомые зелёные танки на экране.

— О, явилась труженица! — Людмила Петровна всплеснула руками, звякнув золотыми браслетами. — А мы тут с Андрюшей обсуждаем ремонт на моей даче. Он сказал, что полностью возьмёт на себя крышу. Золотой ребёнок.

Катя медленно прошла в комнату, чувствуя, как внутри напрягается тонкая стальная струна.

— Здравствуйте, Людмила Петровна. Привет, Андрюш. Крышу? Интересно.

Андрей дёрнулся, пряча телефон. Но глаз не поднял.

— Ну да, мама, обсудим потом.

— Я устала, Людмила Петровна.