Свекровь потребовала зарплатную карту невестки

— Освобождайте гардеробную. У меня дома потоп библейского масштаба, а вы тут прохлаждаетесь! — Голос Светланы Петровны ворвался в субботнее утро пожарной сиреной.

Оксана стояла в прихожей с чашечкой недопитого кофе. Входная дверь была распахнута настежь. На лестничной клетке возвышались два огромных чемодана, два баула и клетчатая сумка из девяностых, обычно используемая челноками для перевозки пуховиков. Рядом с этим багажным великолепием тяжело дышала свекровь. Её лицо, обрамлённое намертво залакированными кудрями, выражало вселенскую скорбь, смешанную с явным нетерпением.

— Трубы прорвало все сразу: и горячую, и холодную, затопило до первого этажа. Жить там нельзя. Ремонт на месяцы.

Светлана Петровна решительно перешагнула порог, задвинув Оксану плечом, как недостойную внимания преграду.

— Витя, сын, тащи вещи. Мать лишилась родного угла.

Виктор вынырнул из коридора в одних шортах, сонно поморгал, посмотрел на гору багажа. Затем перевёл взгляд на Оксану.

Оксана кофе не выронила. Она вообще редко роняла вещи, предпочитая держать всё под контролем. Сканер её взгляда пробежался по чемоданам. Никаких следов паники, никаких наскоро закинутых в пакеты мокрых вещей. Чемоданы были застёгнуты аккуратно. Из бокового кармана одного из них кокетливо выглядывала ручка дорогого массажёра для лица, а в прозрачном пакете сверху лежали новенькие, с бирками, домашние тапочки с помпонами. Странный выбор для человека, спасающегося от коммунального апокалипсиса.

— Какой ужас, Светлана Петровна! — ровным тоном произнесла Оксана, отпивая кофе. — Аварийку вызвали, акт прорыва составили?

Свекровь дёрнула плечом, сбрасывая плащ.

— Там без меня разбираются. Я сантехнику ключ оставила.

— Да я сейчас оденусь и поеду туда. Надо даже оценить ущерб, — дёрнулся было Виктор.

— Куда в кипяток лезть? Там аварийка всё опечатает, никого уже не пускают. Ключи у старшего смены, — панически отрезала мать, преграждая ему путь. — У меня давление скакнуло. Я сразу вещи схватила и в такси. Всё, Витя, неси баулы в спальню. Я буду жить с вами. Долго.

Первый час пребывания свекрови напоминал налёт саранчи на беззащитные всходы. Светлана Петровна перемещалась по квартире, словно ледокол, крушащий льды чужого личного пространства. Она успела переложить Оксанины кремы в ванной, заявив, что они стоят не по фэншую, заглянула в холодильник и издала протяжный разочарованный вздох, будто обнаружила там только мышь, висящую в петле из сосисок.