Артём Мельник швырнул на раскалённый асфальт две половинки водительского удостоверения и довольно усмехнулся. Для него спор был окончен: упрямая женщина больше никуда не поедет, а он сейчас вернётся к патрульной машине и доложит о задержании нарушительницы. Молодой инспектор ещё не догадывался, кем была женщина, чьё удостоверение он только что уничтожил. Оксана Ковальчук, напротив, понимала: сегодня любая ошибка может оказаться непоправимой.
Незадолго до этого Оксане оставалось проехать не больше тридцати километров. В бардачке её старого седана находились тёмно-красное служебное удостоверение и опечатанная папка с оригиналами материалов расследования. Собранные сведения могли разрушить тщательно выстроенную схему фиктивных тендеров и поставить под удар три крупные транспортные компании. В документах также фигурировали влиятельные чиновники, которые годами обеспечивали этой системе защиту.
Каждый лист имел значение, но не менее важным был срок передачи всего комплекта. Папку ожидали в защищённом хранилище центрального офиса, где материалы должны были зарегистрировать и передать для дальнейшей работы. До передачи оригиналы оставались её личной ответственностью: нельзя было повредить печать, нарушить последовательность доставки или потерять хотя бы одну страницу. Даже небольшое опоздание могло нарушить заранее согласованный порядок действий. Оксана мысленно соотносила пройденное расстояние с оставшимся временем и старалась не думать о том, насколько мало у неё запаса.
Над загородной дорогой застыл тяжёлый полуденный зной. Нагретое полотно дрожало в мареве, пыль почти не оседала, а воздух в салоне давно перестал приносить облегчение. За двадцать лет службы в транспортном контроле пятидесятидвухлетняя Оксана Викторовна Ковальчук не получила ни одного взыскания. Сейчас усталость тянула плечи вниз, напряжение отзывалось тупой тяжестью между лопатками, а глаза утомляло бесконечное мерцание дороги. Однако на её лице по-прежнему сохранялось спокойное, сосредоточенное выражение.
Умение не выдавать чувств стало для неё профессиональной привычкой. Оксана не раз встречала людей, которые принимали выдержку собеседника за беззащитность, а собственную должность — за освобождение от ответственности. В таких разговорах спешка неизменно мешала: стоило повысить голос или начать оправдываться, как собеседник получал удобный повод уйти от сути. Поэтому, когда в зеркале вспыхнул синий проблесковый сигнал, она не занервничала. Хотя скорость оставалась в допустимых пределах, Оксана сразу замедлилась и аккуратно прижала машину к обочине.
Беспокойство вызвала не сама остановка, а уходившие минуты. Оксана знала, что обычная проверка действительных документов не должна занять много времени, поэтому ещё надеялась быстро продолжить путь. Патрульный автомобиль вылетел из-за поворота и затормозил почти вплотную к седану. В открытое окно потянуло запахом перегретого сцепления. За рулём остался напарник инспектора; стекло с его стороны было приоткрыто. К Оксане направился молодой человек в идеально выглаженной форме.
На вид Артёму Мельнику было около двадцати пяти. Форма придавала ему официальный вид, который никак не сочетался со скучающим и самодовольным выражением лица. Он приближался неспешно, с улыбкой человека, заранее уверенного в чужом поражении. Не дождавшись, пока водительница полностью опустит стекло, Артём несколько раз нетерпеливо постучал по нему согнутым пальцем.
— Инспектор Мельник. Документы, — представился он и сразу добавил: — Что так нервничаете?
В салон хлынул сухой горячий воздух. Оксана назвала себя, спокойно заметила, что правила не нарушала, и попросила объяснить причину остановки. Инспектор будто не услышал вопроса. Его взгляд скользнул по выцветшей обивке, задержался на потёртой приборной панели, а затем остановился на руках женщины, неподвижно лежавших на руле.
Оснований, по словам Артёма, нашлось сразу два. Седан якобы издавал подозрительно громкий звук, а Оксана будто бы превысила разрешённую скорость приблизительно на двадцать километров в час. Инспектор произнёс обвинения таким тоном, словно они уже доказаны, однако не предъявил ни данных измерительного устройства, ни записи, ни других подтверждений.
Оксана точно знала, что обе претензии вымышлены. Автомобиль был исправен, звук выхлопа ничем не отличался от обычного, а за скоростью в этой поездке она следила особенно тщательно. Спорить на обочине женщина не стала. Она передала ламинированное водительское удостоверение и документы на машину. Бумаги были в полном порядке, но Артём принялся изучать их с демонстративным недоверием, словно надеялся найти подделку.
Увидев год рождения, он хмыкнул и заметил, что к пятидесяти двум годам человек обычно успевает научиться ездить. Затем поинтересовался, почему столь опытная водительница пренебрегает ограничениями, и наставительно заявил: патруль следит за порядком, а не обучает новичков. Разбираться в обстоятельствах он не собирался. Ещё до составления документов Артёму хотелось заставить Оксану почувствовать себя виноватой и зависимой от его решения.
— Оставьте эти намёки, — ровно сказала она. — Если нарушение зафиксировано, оформляйте протокол. Я ознакомлюсь с ним и подпишу в установленном порядке. Если доказательств нет, верните документы. Мне необходимо продолжить важную служебную поездку…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
