Во время семейного отдыха в заповедной местности Марк, сам того толком не заметив, увлёкся прогулкой. Всё началось с пустяка: в траве мелькнула дикая птица, потом снова показалась между кустами, будто нарочно манила его за собой. Мальчик сделал несколько шагов в сторону, затем ещё несколько, обещая себе, что сразу вернётся. Ему казалось, что лагерь совсем рядом, стоит только обернуться — и он увидит знакомые палатки, услышит голоса родителей, смех людей, металлический звон посуды.
Но любопытство оказалось сильнее осторожности. Марк раздвигал ветки, обходил сухие колючие заросли, смотрел себе под ноги и всё дальше уходил туда, где тропа уже не угадывалась. Сначала это казалось приключением, почти игрой. Ему хотелось вернуться с рассказом о том, как он увидел что-то необычное и не испугался. Но чем гуще становилась растительность, тем тише делался мир вокруг. Привычные звуки лагеря растворились, будто их отрезали невидимой стеной.
Наконец Марк остановился и поднял голову.
В груди неприятно похолодело. Вокруг не было ничего знакомого. Те кусты, через которые он только что пробирался, теперь казались одинаковыми со всех сторон. Деревья стояли плотной стеной, сухая трава цеплялась за ноги, а воздух дрожал от жары и неподвижности. Он резко обернулся, пытаясь понять, откуда пришёл, но каждая сторона выглядела такой же, как другая.
Лагерь исчез.
Марк несколько секунд стоял, не двигаясь. Он прислушивался так напряжённо, что у него заболели виски. Ему хотелось уловить хоть что-нибудь: голос отца, мамин смех, далёкий шум людей, звук двигателя, лай собаки, человеческий кашель — любой знак, что он не один и не так уж далеко ушёл. Но вместо этого вокруг тянулась плотная, вязкая тишина. В ней были только редкие шорохи, хруст сухих веток и странные звуки, которые он не мог распознать.
Страх пришёл не сразу. Сначала было недоверие: такого просто не могло случиться. Он же отошёл совсем ненадолго. Он же не маленький. Он должен был запомнить дорогу. Но чем дольше Марк смотрел по сторонам, тем яснее понимал: он заблудился.
Сердце застучало быстрее. Он сжал кулаки, заставляя себя не паниковать, но мысли уже метались, как пойманные птицы. Как он мог уйти так далеко? Почему не остановился раньше? Почему не сказал никому, куда идёт? Ему стало стыдно и страшно одновременно, и от этого хотелось то бежать куда-нибудь, то сесть прямо на землю и заплакать.
Марк сделал несколько неуверенных шагов в одну сторону, потом остановился. А если он пойдёт не туда? Если удалится ещё дальше? Он попытался вспомнить, где солнце было над лагерем, в какую сторону он повернул за первым кустом, где видел ту птицу, но воспоминания путались. Всё произошло слишком быстро и слишком легко, пока не стало поздно.
Тогда ему пришла в голову мысль: надо подняться выше. С высоты он, возможно, увидит просвет, край лагеря, тропу или хотя бы дым. Рядом росло дерево с неровным стволом и низкими ветками. Оно не выглядело удобным, но другого выбора Марк не видел. Он ухватился за кору, поставил ногу на выступ и начал карабкаться.
Подниматься было труднее, чем он ожидал. Кора царапала ладони, сухие сучки впивались в руки, рубашка цеплялась за ветки. Несколько раз он едва не сорвался, но страх упасть оказался слабее страха остаться внизу. Марк лез выше, тяжело дыша, пока не оказался на ветке, откуда можно было осмотреться поверх кустарника.
Он надеялся увидеть спасение….
