Жизнь без прикрас
Мама махала мне с трапа. Загорелая, в новой широкополой соломенной шляпе, она спускалась с белоснежного лайнера к троим полицейским и улыбалась. Ей казалось, я приехала встречать её — с цветами, как ни в чём не бывало. Опять всё проглотила, утёрлась. Она ещё не знала, что в ближайшие несколько месяцев ей больше не придётся улыбаться.
Я следила за её шагами, но передо мной стояла другая картина: полночь, пустая квартира, мой десятилетний сын на табуретке возле стиральной машины. Он один и не знает, сколько нужно насыпать порошка. Мамины золотые серьги и шляпа не могли заслонить эту картину.
За шесть дней до встречи у трапа я ещё ничего этого не знала.
Мне тридцать шесть лет, зовут меня Ирина. В транспортной компании я занимаюсь логистикой, а дома последние восемь лет мы с Мишей вдвоём. Когда ему было два года, его отец собрал сумку.
— Я устал, — сказал он тогда.
Больше его в нашей жизни не было. Только раз в полгода приходили крохотные алименты.
Теперь Мише десять. Сначала он подумает, потом скажет — тихий, серьёзный мальчик. Учителя хвалили его, соседки не могли нарадоваться, а я каждый вечер благодарила судьбу за сына.
Мама, Ольга Романовна, живёт недалеко: соседний район, двадцать минут на автобусе. Есть у меня и младшая сестра Марина — мамино солнышко. Мариночке позволялось всё. Она вышла за Рому, родила Нину и Егора и, по маминому убеждению, устроилась правильно. Я же свою жизнь угробила.
С восемнадцати лет мне объясняли, что я делаю не так. Одежда не та, муж не тот, да ещё и удержать его не сумела. Упрёки в работе следовали один за другим:
— Ты всё работаешь, ребёнок без матери растёт. А зарабатываешь мало, даже купить ему ничего не можешь.
Попытки угодить я давно оставила. Но командировки заставляли снова обращаться к маме. Сначала был садик, потом школа, продлёнка до шести. После шести с Мишей должен был оставаться взрослый, а на няню денег не хватало.
Мама соглашалась, хотя вздыхала при каждой просьбе так, будто я просила у неё почку. На два-три дня перебиралась к нам, готовила Мише, отводила его в школу. За каждый день я отдавала ей пять тысяч. Собственной матери — за присмотр за собственным внуком. По её выражению, деньги шли «на продукты и на нервы».
Очередная поездка была рассчитана на четыре дня. В другом городе предстояло проверить новый склад и подписать документы. За неделю до отъезда я набрала маму.
— Опять? — начала она, не поздоровавшись. — Ира, совесть у тебя есть? Я свои дела тоже планирую.
— Мам, всего четыре дня. Заплачу столько же, сколько всегда.
— Столько же, — передразнила она. — Значит, двадцать тысяч. Ну ладно, вези ключи.
Ключи уже лежали у неё. Но маме нравилось, когда я просила.
За две недели до этой командировки я обнаружила другую неприятность: из шкатулки пропала накопительная карта. Зарплатная была при мне, а этой я почти не пользовалась — переводила деньги через приложение и убирала её в шкаф, в шкатулку.
Почти четыре года я собирала на неё всё, что удавалось отложить. Вместо новой куртки продолжала носить старую, с заштопанным карманом, об отпуске не думала. Мише нужны были брекеты, ортодонт предупредил, что откладывать лечение нельзя. И ещё я мечтала накопить на первый взнос: сменить нашу однушку на двухкомнатную квартиру, выделить сыну свою комнату. На карте было почти шестьсот пятьдесят тысяч.
Я открыла шкатулку, но карты там не оказалось. Перерыла всю квартиру, думая, что сама убрала её в другое место, а теперь не могу вспомнить куда. Потом проверила приложение: деньги лежали на счёте, списаний не было. Это меня и успокоило. Раз ничего не потрачено, решила я, значит, карта осталась дома. Завалилась за что-нибудь, найдётся при следующей уборке. Блокировать её я не стала — вот дурость. Правда, собиралась на выходных всё-таки заблокировать и заказать новую, чтобы больше не искать пропавшую. Но наступили выходные, а я снова занялась работой, отчётами, сборами в поездку. Так и уехала, ничего не сделав.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.