Семья мужа попросила меня спрятать ребёнка ради его сестры, но слова моей дочери изменили весь разговор

— Я правильно понимаю, вы сейчас провели грязным колесом чемодана по моим светлым обоям не случайно, а с художественным замыслом?

Марта стояла в прихожей, сложив руки на груди. Голос у нее был ровный, почти любезный, оттого Роману, тащившему в квартиру третий баул, стало только хуже. Он покраснел, застрял плечом в дверном проеме и попытался улыбнуться так, будто все происходящее было обычным семейным визитом, а не захватом территории.

Из подъезда тянуло мокрой пылью, дешевыми духами и лекарственной горечью. За спиной Романа, не снимая с лица выражения оскорбленной святости, стояла его мать, Людмила Степановна. Рядом с ней, прислонившись к косяку и приложив к лбу тонкую руку с безупречным маникюром, томно страдала тридцатидвухлетняя сестра Романа, Влада.