В ночь собственной свадьбы я забралась под кровать, чтобы разыграть мужа. Хотелось рассмешить его, ошеломить, начать нашу семейную жизнь с нелепой выходки, которую мы потом вспоминали бы много лет. Но в номер вошел не он.
Порог переступил кто-то другой. Этот человек положил телефон на кровать и включил громкую связь. А то, что прозвучало дальше, заставило кровь в моих венах словно превратиться в лед.
Пыль под кроватью щекотала нос. Я прижимала ладонь ко рту, изо всех сил сдерживая чих. Лежала на животе, распластавшись по полу, а мое безумно дорогое белое свадебное платье было смято подо мной. Тонкое кружево цеплялось за грубые ворсинки ковра, шелк скрипел о паркет.
Картина была до смешного нелепая, и я это прекрасно понимала. Тридцатилетняя женщина в брачную ночь прячется под кроватью, как маленькая девочка, играющая в прятки.
Но я так хотела увидеть лицо Даниила.
Я заранее прокручивала эту сцену в голове. Он войдет в наш номер для молодоженов, уставший, счастливый, ослабит галстук и, может быть, тихо позовет меня тем мягким голосом, от которого у меня всегда теплело внутри:
— Мила?
А потом я выкачусь из-под кровати, запутавшись в фатине и шелке, он сначала испугается, потом рассмеется, и мы оба упадем на кровать, не в силах остановиться.
Так должен был начаться наш маленький финал под названием «долго и счастливо».
Последние шесть часов мы танцевали, резали торт, принимали поздравления и улыбались людям, половину из которых я едва знала. И вот теперь наконец должны были остаться вдвоем. По крайней мере, я так думала.
Тяжелая дверь из темного дерева тихо скрипнула. Я прикусила губу, чтобы не прыснуть от смеха. Все тело напряглось, готовое в любую секунду выскочить наружу.
Но шаги были не его.
Не ровная, уверенная походка Даниила, а резкий, раздражающий стук каблуков.
Цок.
Цок.
Цок.
Дорогие туфли. Женские.
По спине пробежал холод. В узкой щели между покрывалом и полом я увидела серебристые шпильки, остановившиеся посреди комнаты.
Я узнала их сразу.
Они принадлежали Раисе Павловне Громовой, моей новоиспеченной свекрови.
— Да, Жанна, я уже в номере.
Голос Раисы Павловны звучал твердо, сухо, властно. Она даже не пыталась говорить тише. Так разговаривают люди, уверенные, что все вокруг принадлежит им.
Она включила громкую связь и бросила телефон на кровать. На ту самую кровать, под которой я лежала. Матрас скрипнул прямо над моей головой и слегка прогнулся.
— Они ушли? — спросил из телефона тонкий женский голос…
