Жизнь без прикрас
— Ира, не перебивай, выслушай. Нужна маленькая камера, чтобы изображение на телефон приходило. Купи, спрячь в гостиной и сегодня же уезжай из квартиры. На две недели. В санаторий в предгорье у меня уже куплена путёвка. Ничего сейчас не спрашивай. Сделай, как я говорю.
До отпуска оставалось несколько дней. Был четверг, половина седьмого вечера; я стояла у кассы супермаркета с батоном, кефиром и пачкой макарон. Впереди пожилая женщина отсчитывала мелочь.
— Мам, что с тобой? Зачем камера, какой ещё санаторий? Я только с понедельника в отпуске. Хотела дома побыть, обои на кухне переклеить, выспаться наконец.
— Дома тебе оставаться не надо. — Мамин голос звучал незнакомо: ни одной живой интонации, словно диктор зачитывал сводку. — Уезжай сегодня. Камеру спрячь так, чтобы вся гостиная попадала: диван, стенка, окно. И никому не звони. Ни своим ментам, ни подругам. Ты поняла?
— Мам, у тебя крыша поехала.
Пауза. Женщина передо мной наконец собрала сдачу, и кассирша посмотрела уже на меня.
— Девушка, вам пакет?
Я отказалась движением головы.
— Может, и поехала, — отозвалась мама. — Всё равно послушайся. Я хоть раз за всю жизнь просила тебя о чём-нибудь? Не просила. Теперь прошу. Сделай, Ира. Увидишь — поймёшь сама.
Связь оборвалась. Я держала кефир и думала, что вот оно, приехали. Маме шестьдесят шесть, с мая одна на даче. Жара, давление, соседки, у которых одни сериалы про экстрасенсов. Довели. Надо забрать её оттуда, показать врачу.
А поступила я так, как она велела: купила камеру, спрятала в гостиной и тем же вечером уехала.
Дней через пять в приложении на телефоне я увидела мужа. Он стоял в нашей гостиной. Три года к тому времени я считала его умершим: стояла возле гроба, получила свидетельство о смерти, потом страховку. Наша дочь носила ему на кладбище цветы — каждый год в мае и в его день рождения.
Он снял кепку, вытер ладонью лицо и повернулся к объективу. Я даже вскрикнуть не смогла. Соня сидела рядом на санаторной кровати, тянула меня за рукав.
— Мам, что с тобой? Мам!
Я пыталась ей ответить. Рот открывался, но голоса не было.
Мне тридцать девять, зовут меня Ирина. Я майор полиции, с двенадцатью годами оперативной работы за плечами. Последние три года служила инспектором по делам несовершеннолетних, в подразделении. Из оперативной работы меня убрали из-за мужа, Владимира. А когда мы познакомились, я ещё была опером и не сомневалась, что людей вижу насквозь.
Знакомство случилось на обыске. В двадцать семь лет, старшим лейтенантом, я приехала с группой в строительную фирму: задерживали директора, который что-то нахимичил с субподрядчиками. Владимир к начальству не относился, работал менеджером по продажам. Сидел в углу общего офиса, пил кофе и наблюдал за мной. Белая рубашка, ослабленный галстук. Мы выносили документы коробками, а он никуда не спешил.
— Вы так спину испортите, — сказал он, когда я снова прошла мимо. — Коробку по-другому держать надо. К тридцати угробите.
— Я при исполнении.
— При исполнении вам даже кофе предложить нельзя? А когда закончите — можно.
С этого и началось. Красавцем его не назовёшь, зато уверенности хватало на любого собеседника. Кассирша, дорожный полицейский, моя мама — через минуту разговора уже кивали. Он любил положить человеку руку на плечо: «Слушай, я тебе сейчас скажу, как будет». И ему верили.
Поверила и я. На допросах мне хватало трёх слов, чтобы поймать ложь, а тут слушала и кивала.
— Ира, я парень простой. Мать у меня в другом городе, начинал с нуля. Ты у меня одна, всё остальное — работа.
А я верила.
— Я тебе такую жизнь построю, что про свою полицию забудешь, — обещал Владимир.
Я и на это кивала, хотя службу бросать не собиралась. Спустя год мы поженились. У нас родилась дочь Соня.
На свадьбе мама поправляла мне фату в туалете ресторана. Раиса Васильевна тогда ещё заведовала складом на мясокомбинате.
— Присмотрись к нему. Гладкий он. Я со складом тридцать лет провела, таких насквозь вижу. У гладкого непременно недовес.
— Мам, ну какой ещё недовес? Ты о чём вообще?
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.