Жизнь без прикрас
— Семья — это общий котёл, Ирина, а ты, получается, крысятничаешь.
Алексей стоял в дверном проёме кухни, расставив ноги так широко, будто пытался удержать разъезжающиеся льдины. Лицо его налилось дурной свекольной краской, а на шее пульсировала вена размером с дождевого червя. Ирина даже не подняла на него глаз. Она укладывала в кожаную сумку аккуратную стопку документов: договор задатка, справки, выписки. Пять миллионов. Три года её жизни, проведённые в позе креветки над чужими лицами. Жужжание машинки для перманентного макияжа въелось в её подкорку крепче, чем пигмент в кожу клиенток. Спина болела перманентно, глаза к вечеру требовали увлажняющих капель, а правая рука иногда немела от напряжения.
Ещё часть суммы — старые, пропахшие нафталином акции, которые её мать берегла с лохматых девяностых и продала ровно месяц назад, заявив: «Дочь, у женщины должен быть свой бетон. Мужики приходят и уходят, а стены греют всегда». И вот сейчас этот без пяти минут муж, с которым они съехались полгода назад на съёмную квартиру «проверить чувства», требовал бросить эти святые деньги в мифический общий котёл.
— Подвинься, — спокойно сказала Ирина, застёгивая молнию на сумке. — Мне к одиннадцати к нотариусу.
Алексей не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, он надул грудь, становясь похожим на раскормленного бройлера, возомнившего себя орлом.
— Ты меня не слышишь? — Его голос сорвался на визг. — Мы через две недели женимся. Зачем сейчас эта суета? Оформим всё спокойно, с печатями в паспорте. Будет наше семейное гнёздышко, а то ты как единоличница.
— Единоличница, — эхом отозвалась Ирина.
Она подошла вплотную. От Алексея пахло мятной пастой и лёгким раздражением.
— Лёшка, квартиру я покупаю на свои деньги и мамины. Твоих денег там ровно ноль. Что именно ты собрался делать общим?
— Я заботился о тебе! — взвился он, размахивая руками, так что едва не снёс со стола солонку. — Я продукты покупал ползимы. Ты ела мои макароны, мою колбасу. Я, значит, вкладывался в наш быт, пока ты свои денежки в кубышку прятала.
На подоконнике громко зевнул Барсик. Одноглазый, пушистый, с мордой матёрого пирата. Он смотрел на Алексея своим единственным жёлтым оком.
— Твоя колбаса стоит пять миллионов? — Ирина чуть склонила голову. — Элитная попалась. Из мяса единорога.
— Не переворачивай! — Он ударил кулаком по косяку. Дверь жалобно скрипнула. — Я просто требую уважения к себе как к будущему главе семьи и доверия.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.