Густой, промозглый туман стелился по изрытой воронками земле, цепляясь за обломанные ветви деревьев, словно рваная маскировочная сеть. Воздух был тяжелым, липким, пропитанным едким запахом сгоревшего дизельного топлива, влажной осенней глины и резким, металлическим ароматом недавно отгремевшего боя. Тишина, наступившая после многочасовой артиллерийской дуэли и последовавшего за ней жесткого стрелкового контакта, казалась неестественной, почти оглушающей. В ушах еще стоял фантомный звон, а тело по инерции продолжало вырабатывать адреналин, заставляя мышцы мелко подрагивать от напряжения.
Командир штурмовой группы Александр Чабан стоял на краю лесополосы, опустив ствол автомата вниз. Его лицо, покрытое слоем въевшейся копоти и пыли, казалось высеченным из серого камня. Восемь месяцев на передовой стерли с него прежние черты, оставив лишь жесткий прищур покрасневших от недосыпа глаз и глубокие складки упрямо сжатых губ. Он медленно обвел взглядом сектор. Его бойцы, такие же измотанные, покрытые грязью и потом, молча и методично выполняли свою работу. Протокол зачистки никто не отменял. Эмоции здесь были непозволительной роскошью, способной стоить жизни.
Их целью был брошенный вражеский внедорожник — тяжелая, бронированная машина связи, застрявшая в глубокой колее. Водитель, судя по обильным темным пятнам на растрескавшемся лобовом стекле и брошенной в грязь разгрузке, был тяжело ранен, но смог уйти вместе с остатками группы, бросив технику. Машина стояла с распахнутыми передними дверями, напоминая подбитого черного зверя, истекающего маслом на сырую землю.
— Иван, что там? — голос Александра прозвучал хрипло, словно в горло насыпали песка. Он сделал несколько шагов к внедорожнику, внимательно следя за тем, куда ставит ноги. Правило «не наступай на чистое, не трогай брошенное» было вбито в подкорку кровью товарищей.
Иван, старший сапер группы, опытный мужик с сединой на висках и вечно спокойным, непроницаемым лицом, опустился на одно колено. В его руках был тактический фонарь и небольшое досмотровое зеркало на телескопической ручке. Он методично, миллиметр за миллиметром, исследовал пространство под днищем, колесные арки и пороги.
— Пока чисто, командир, — не оборачиваясь, глухо отозвался сапер. — На растяжки под днищем не ставили. Уходили в глухой спешке. Но расслабляться рано. Сейчас двери и багажник гляну…
