Александр Полищук ненавидел тишину. В этой серой, изувеченной бесконечными воронками промзоне тишина никогда не предвещала покоя. Она была похожа на натянутую до предела струну, которая вот-вот лопнет, хлестнув по лицу. Он сидел на корточках в углу полуразрушенного цеха, прижимаясь спиной к холодной, шершавой бетонной стене. Воздух здесь был густым, пропитанным едким запахом кирпичной пыли, сгоревшего пластика и сырой, перевернутой взрывами земли. Небо над зияющими дырами в крыше висело низко, тяжелое и бесцветное, словно старый свинец.
Полищук медленно выдохнул, наблюдая, как облачко пара растворяется в ледяном воздухе. Он потер озябшие руки в тактических перчатках, пытаясь согреть закоченевшие пальцы. Где-то правее, за остатками рухнувшей несущей стены, должен был находиться Иван Тарасюк, его напарник. Александр не видел его уже около часа — с тех пор как они заняли этот сектор наблюдения, получив приказ закрепиться и ждать дальнейших распоряжений от командира группы, Максима Ткаченко. Обычная рутина, которая изматывала нервы куда сильнее, чем открытый бой.
Сначала изменилось давление. Это было едва уловимое физическое ощущение, словно кто-то огромный резко выкачал воздух из разрушенного цеха. Уши заложило. Александр инстинктивно вжал голову в плечи, широко открыв рот, как требовал протокол. Секундой позже пришел звук — низкий, вибрирующий гул, перерастающий в пронзительный свист.
Они начали крыть квадрат.
Первый снаряд лег метрах в ста от их позиции. Земля содрогнулась с такой силой, что у Александра лязгнули зубы. Ударная волна швырнула в лицо пригоршню мелкого гравия и цементной крошки. Баллистические очки спасли глаза, но инстинктивный страх холодной змеей скользнул по позвоночнику. Затем последовал второй взрыв. Третий. Четвертый. Артиллерийский вал неумолимо сдвигался в их сторону, перемалывая бетон, арматуру и остатки оборудования в мелкую пыль. Звук превратился в сплошной, оглушающий рев, в котором уже невозможно было различить отдельные разрывы. Это была стена чистого кинетического ужаса.
Александр бросился на пол, вжимаясь в спасительное углубление между двумя уцелевшими фундаментными блоками. Он попытался нащупать тангенту рации, чтобы выйти на связь с Тарасюком, но в этот момент мир вокруг перестал существовать.
Прямое попадание в перекрытие над его головой.
Вспышка ослепительного, невыносимо яркого света выжгла сетчатку. За ней последовал удар чудовищной силы, словно по телу с размаху ударили огромной кувалдой. Полищука подбросило в воздух и швырнуло в сторону. Время потеряло свой привычный ход, растянувшись в вязкое, замедленное желе. Он видел, как в воздухе медленно, словно в невесомости, кувыркаются куски расколотого бетона и искореженной арматуры. А затем на него обрушилась тьма…
