Жизнь без прикрас
— Опека против проживания ребёнка с отцом.
Судья произнесла это сухо, будто читала цену на крупу.
Александр Савельев сидел на жёсткой лавке у стены. Под ногтями ещё держалась чёрная земля. Он заметил её утром, когда подписывал объяснение у секретаря, и с тех пор прятал руки в рукава куртки.
На столе перед ним лежала синяя папка на резинке. Старая. С ободранным углом. Внутри — справки, заявления, копии, акты осмотра дома. И один лист, сложенный вчетверо. Письмо Марии.
Представитель службы по делам детей листала бумаги длинным ногтем.
— Жилое помещение признано непригодным на момент осмотра. Отсутствовало отопление. Запах сырости. Следы плесени. Ребёнок найден в подвальном помещении.
Александр посмотрел на окно. За стеклом висел серый двор. Голые ветки били по раме. На подоконнике стоял пластиковый стаканчик с засохшей землёй. Кто-то когда-то посадил туда лук.
— Отец отсутствовал длительное время, — продолжила женщина. — Четыре месяца по контракту на Севере. Контакт с матерью не установлен. У ребёнка признаки истощения.
Судья подняла глаза.
— Савельев, вы понимаете, что сейчас решается вопрос не о вашей репутации?
Он кивнул.
В зале пахло мокрым сукном, дешёвым кофе и хлоркой из коридора. На стене тикали часы. Стрелка дергалась, как зацепившаяся нитка.
Александр разжал пальцы и положил ладонь на синюю папку.
— Я понимаю.
Голос вышел ровный. Чужой.
Судья подалась чуть вперёд.
— Тогда объясните, почему, вернувшись домой в понедельник вечером, вы не вызвали полицию сразу.
Он опустил взгляд на папку. Резинка была перетёрта почти до белых нитей.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.