Перфоратор Андрея Кожемякина взвыл, врезаясь в бетон. Пыль поднялась облаком. Под деревянными половицами старой дачи вместо грунта лежала бетонная стяжка толщиной в 15 сантиметров. Ни в одном документе о ней не было ни слова.
Когда сверло пробило очередную трещину в расщелине, что-то блеснуло золотом. Андрей Кожемякин выключил инструмент. Тишина наступила внезапно. Только капель с крыши и далекий лай собаки доносились снаружи.
Он присел на корточки и протянул руку. Пальцы нащупали тонкую цепочку. Потянул, и из бетона показалась буква «А». Затем край ткани, выцветшая синтетика. Запах ударил следом.
Сладковатый, тяжелый, невозможный. Кожемякин выбежал на крыльцо, и его вырвало прямо в заросли сирени у входа. Когда через полчаса приехала полиция, на висках у 32-летнего мужчины появились седые пряди. Еще вчера их не было.
Март 2003 года, пригородный дачный кооператив «Березка». Оттепель превратила грунтовые дороги в месиво. Туман стелился над пустыми участками, на которых никто не жил уже лет пять. Дача номер 17 стояла в конце тупикового проезда.
Одноэтажная, обшитая потемневшей вагонкой. Андрей Кожемякин купил ее прошлым летом через агентство недвижимости. Прежний владелец, какой-то риэлтор, получил участок в наследство или по договору. Документы были в полном порядке, а цена оказалась смешной.
Кожемякин обрадовался сделке и планировал привести дачу в порядок к лету. Он хотел свозить туда жену и детей. Ремонт начал с пола. Половицы скрипели, и некоторые прогнили.
Вскрыл доски и обнаружил то, чего там быть не должно. Эксперты прибыли к вечеру. Вскрытие бетонной стяжки заняло три часа. Работали медленно и аккуратно.
Каждый удар фиксировали на камеру. Когда плиту разломали окончательно, под ней оказались два человека. Мужчина и женщина, молодые. Одежда летняя, в стиле середины девяностых: джинсы и футболки.
У женщины на шее висела та самая цепочка с буквой «А». У мужчины на запястье были электронные часы в черном пластиковом корпусе. Циферблат остановился на отметке 2 часа 34 минуты. Дата не сохранилась.
Судмедэксперт Ирина Белова работала в морге 20 лет. Видела многое, но когда она осматривала останки, то несколько раз выходила на воздух. Не из-за запаха. Из-за поз.
Женщина лежала на боку, руки прижаты к груди. Мужчина ничком, одна рука вытянута вперед, словно пытался дотянуться до чего-то. Это были защитные позы. Белова составила заключение.
Травмы черепа тупым предметом, но не смертельные. Смерть наступила от асфиксии и компрессии. Проще говоря, бетон залили, когда жертвы еще дышали. Сколько они прожили под этой плитой?…
