Рогов немедленно потребовал возвращаться. Виктор не отвечал. Инженер вызвал его ещё раз, уже резко. В рации прошёл шум, затем Савельев отозвался: он слышит, но за воротами кто-то появился.
На экране виднелась ржавая сетка. Между заброшенными зданиями шёл мужчина в старой шахтёрской одежде. Миронов отступил и приказал Виктору отойти. На вопрос, кто это, не ответил. Незнакомец приблизился к ограде, и Соколов первым разглядел его лицо.
Это был Савельев. Тот же шрам над левой бровью, та же кисть, немного искривлённая после давней травмы. Только мужчина за воротами выглядел примерно на двадцать лет старше. Он посмотрел прямо в нагрудную камеру.
— Значит, всё же вскрыли, — произнёс он и спросил, какой год у пришедшего.
Виктор с трудом выговорил: восемьдесят седьмой. Старший прикрыл глаза. Сказал, что тогда ещё остаётся время закрыть проход. Молодой требовал назвать себя, но в ответ услышал, что и так знает, кто перед ним. Савельев невольно поднял руку к шраму. Мужчина за сеткой повторил движение.
— Что случилось здесь? — спросил Виктор.
— Нашли город. Ваш.
По словам двойника, в 1959-м они попали туда, где стоял 1976 год. Жители того мира открыли свой переход ещё раньше. Потом обнаружилась третья сторона: город, в котором не осталось людей. Соколов переводил взгляд с экрана на Рогова. Теперь было непонятно даже то, кто первым нарушил границу.
Из шахтного двора донёсся металлический удар. Миронов побелел. Старший Савельев резко обернулся и велел уходить. Послышались второй удар и третий. Молодой спросил, что там происходит, но двойник уже отходил от сетки.
Он успел сказать, что шахту держат закрытой с пятьдесят девятого вовсе не из страха перед их миром. Проход соединял не две стороны. За административным корпусом показались трое в шахтёрской одежде разных лет: человек с лицом Соколова, другой — похожий на Рогова, и третий — почти точная копия Сергея Корнеева.
— Все стороны, — закончил старший Савельев. — Через него соединяется всё…
