— Ну куда же ты, малыш? — Оксана торопливо шагнула вслед за крошечным котёнком, который шмыгнул в тёмный подвал и оттуда отозвался испуганным мяуканьем.
Старый дом она купила совсем недавно, поэтому как следует осмотреть его и двор ещё не успела. После тяжёлого развода выбирать особенно не приходилось: бывший муж оставил Оксану почти без средств и выгнал из прежнего жилья, а оставшихся сбережений хватило лишь на запущенный дом в маленькой деревне. Однако даже это скромное пристанище казалось ей лучше улицы и унизительной зависимости от человека, рядом с которым она давно перестала чувствовать себя счастливой.
В свои тридцать пять лет она успела выдержать немало ударов, но так и не научилась отвечать жестокостью на жестокость. Порой Оксане казалось чудом, что после всего пережитого она вообще сохранила силы жить дальше. Она часто упрекала себя за мягкость и обещала стать расчётливее, холоднее, строже. Каждое такое обещание рассыпалось при первом же чужом несчастье, и теперь она, забыв о собственной тревоге, спешила спасать бездомного зверька.
У подвальной двери Оксана нащупала выключатель. Лампочка едва вспыхнула, у потолка затрещала старая проводка, и посыпались искры. Она тут же погасила свет и отступила, чувствуя, как сердце неприятно толкнулось в груди. Без электрика здесь было не обойтись: пожара ей только не хватало.
Включив фонарик на телефоне, женщина осторожно спустилась по ступеням. Ей мерещился шорох крыс, но подвал встретил её сухой прохладой и неожиданной тишиной. За ровным рядом запылённых коробок снова жалобно пискнул котёнок. Оксана протиснулась в узкий проход, подняла дрожащего малыша и прижала к себе.
Он оказался худым, грязным и таким настороженным, что сначала весь сжался в её ладонях. Но от тепла понемногу успокоился и перестал вырываться. Оксана вынесла его наверх, напоила молоком, осторожно вымыла и устроила на коленях.
— Раз уж мы встретились, на улицу я тебя больше не отдам, — тихо сказала она, поглаживая влажную шерсть.
Котёнок уснул, доверчиво уткнувшись мордочкой в её ладонь, и впервые за многие годы Оксана почувствовала внутри не боль, а покой. Брак отнял у неё дом, накопления и веру в себя, зато теперь над ней не было ни властного мужа, ни свекрови, привыкшей пользоваться её уступчивостью. Она потеряла почти всё, но вместе со свободой словно снова получила право дышать…
