Родные опять говорили о своей занятости и переносили помощь на завтра. В день выписки рядом с бабушкой оказался только внук — тот, кто ради неё добирался из другого города с двумя пересадками и потом ухаживал за ней в больнице. Однако возле собственного подъезда она вдруг вцепилась ему в рукав. Велела молчать и торопиться: сегодня ещё можно успеть, пока остальные не проснулись.
В автобусе ведро с рассадой стояло у Надежды Васильевны на коленях. Сорок стаканчиков она взяла у знакомой на рынке и теперь всю дорогу берегла, чтобы не помяли. От остановки несла ведро в левой руке, а в правой — сумку с покупками: хлебом, пачкой соли и тремя пакетиками семян.
Неприятность поджидала там, где всё было знакомо. У второго подъезда ещё зимой отбили угол ступеньки: дворник слишком усердно работал ломом, сбивая наледь. Скол получился ровный, словно от плитки отделили кусок. Работники жилконторы собирались замазать его раствором, но дальше обещаний дело не шло. Обычно Надежда Васильевна обходила повреждение слева, держась ближе к перилам. Теперь обе руки оказались заняты.
На сколотом краю подошва съехала. Она попыталась удержать рассаду, о себе подумать не успела. Ведро осталось в руке, хотя качнулось так, что половина стаканчиков посыпалась на асфальт. По нему разлетелась чёрная земля. Сама Надежда Васильевна неловко осела боком на нижнюю ступеньку и больше не поднялась.
Первые мгновения всё происходящее казалось нелепым, а не страшным. Боли пока не было. В двух шагах валялся выкатившийся батон. Сумка отлетела в сторону. Носок ноги смотрел наружу, и сама нога будто перестала ей принадлежать. Надежда Васильевна потянула её к себе рукой. Внутри сухо хрустнуло, и бедро до самого колена обдало жаром.
— Тётя Надя! Ты чего там села?
Галина Ивановна, жившая на той же площадке, выбежала с телефоном. Халат, галоши прямо на босых ногах — так и выскочила из квартиры. Увидев соседкину ногу, она оборвала свой вопрос:
— Не шевелись! Надя, пожалуйста, сиди как сидишь. Сейчас вызову!
— Галочка, ты стаканчики подбери. Они не разбились. Земля высыпалась, а у корней ком держится. Подберёшь?
— Да разве сейчас до них!
Но свободной рукой Галина Ивановна уже сгребала рассаду к бордюру, пока другой набирала номер.
— Женщина упала, почти восемьдесят лет. С ногой что-то, лежит совсем неправильно. Записывайте адрес.
Помощи пришлось ждать долго. Галина Ивановна свернула халат, устроила его у соседки за спиной и присела рядом. Она говорила о своей сестре, которая после такого падения всё-таки стала ходить, потом ругала жилконтору: давно пора судиться с ними. Лишь бы не оставлять Надежду Васильевну в тишине. Собранные стаканчики торчали из ведра беспорядочной горкой.
В больнице чулок разрезали ножницами. С каталки Надежда Васильевна попала на рентген, а затем увидела, как молодой травматолог разглядывает снимок: у лампы, на экране, снова на свет. Диагноз был таким: перелом шейки бедра со смещением.
— Самостоятельно кость уже не срастётся, кровоснабжение не то, — объяснил он. — Надо поставить эндопротез. Заменим сустав и начнём вас поднимать.
— А без него нельзя?
— Без него останетесь лежать. Через месяц разговор будет уже о другом. В вашем возрасте нужно в первую неделю после операции встать на ноги. Опасность для лежачего человека не одной костью ограничивается.
Потом появились слова, за каждым из которых требовались чьи-то время и силы: квота, направление, консилиум, комиссия, очередь, документы. Самой больной всё это не собрать. Кто-нибудь из семьи должен заняться оформлением.
— Родные у вас есть? Кому поручить?
— Двое детей. И трое внуков.
Врач что-то отметил в листе. А звонить этим родным пошла Галина Ивановна. Связь в отделении находилась только у коридорного окна с решёткой, и она устроилась там, прижимая телефон к уху.
Ольга ответила сразу. Вопросы посыпались один за другим: где это случилось, как она могла упасть? Дочь даже заговорила с матерью, хотя у телефона стояла соседка:
— Мам, ну сколько тебе говорили не таскать вёдра!
Но ещё не успело стихнуть это возмущение, а голос уже стал другим, объясняющим. Теперь Ольга обращалась к Галине Ивановне:
— Вы только не волнуйтесь, я поняла. Обязательно свяжусь с отделением, всё выясню. Но до конца недели приехать никак не получится. У нас отчёты, с балансом беда, я почти не выхожу с работы. Вы же понимаете, какой сейчас период.
Падение матери и несходящиеся цифры оказались в одном разговоре. Ольга торопливо объясняла, почему не может приехать, обещала позвонить врачам. На этом, казалось, всё было сказано.
Разговор закончился, а соединение осталось. Может, Ольга промахнулась мимо кнопки, может, просто положила телефон. Ещё секунд двадцать в трубке слышалась комната. И совсем другой разговор:
— Паш, прикинь: в центре двухкомнатная, дом приличный. Разменяем сейчас, пока цены держатся, возьмём доплату. На всех хватит.
Потом голос приблизился:
— Ой, не выключила…
