Оксана Мироновна открыла глаза и несколько секунд не могла понять, почему в комнате так светло.
Солнце, уже высокое и настойчивое, било в лицо сквозь окно без штор. На стене тихо тикали часы, и стрелки показывали время, от которого у неё внутри всё оборвалось. Она проспала. Не просто задержалась на десять минут, а безнадёжно выбилась из утра, которое и так казалось ей слишком трудным.
Встреча выпускников начиналась в десять. До ресторана в центре нужно было добираться почти час, а она всё ещё лежала в постели, растрёпанная, с тяжёлой головой и неприятным привкусом недосыпа.
— Мам, ты ещё спишь? — осторожно спросили из дверей.
Оксана резко повернулась. На пороге стоял семилетний Назар. В обеих руках он держал кружку с уже остывшим чаем и смотрел на мать так серьёзно, будто был не ребёнком, а взрослым, который давно научился угадывать чужую тревогу.
— Прости, зайчик, — Оксана села на кровати и провела ладонями по лицу. — Я будильник не услышала.
— Ты вчера поздно разговаривала, — напомнил Назар. — Я слышал. Ты думала, я сплю, а я проснулся.
Оксана виновато улыбнулась. Накануне Марьяна звонила почти до полуночи. Сначала они вспоминали школьные годы, потом разговор сам собой перешёл к предстоящей встрече, а дальше подруга начала уговаривать Оксану отказаться от этой затеи.
«Зачем тебе туда идти? — повторяла Марьяна. — Прошло столько лет. Все будут мериться успехами, украшениями, машинами, домами. А главное — он тоже будет. Ты же знаешь Богдана. Он всегда умел сделать так, чтобы все смотрели только на него».
Богдан.
Её бывший муж. Человек, которого когда-то она любила так отчаянно, что готова была терпеть и бедность, и неопределённость, и его бесконечные обещания. Человек, ушедший, когда их сыну не исполнилось и трёх месяцев.
Оксана поднялась, накинула халат и подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё устало, но не жалко. Сорок два года — возраст, в котором уже нельзя спрятать все следы бессонных ночей, зато можно научиться держаться прямо. Коротко подстриженные русые волосы лежали аккуратно, кожа была бледной, глаза ясными, только у уголков губ залегли тонкие складки, появившиеся от постоянного напряжения.
Последние семь лет она работала старшей медсестрой в местной больнице. Работа была тяжёлой, смены — длинными, зарплата — скромной, но стабильной. Половина дохода уходила на съёмную однокомнатную квартиру на окраине, остальное растворялось в продуктах, одежде, школьных расходах и занятиях Назара по каратэ.
— Мам, ты всё-таки поедешь? — спросил сын, усевшись на край дивана.
— Не знаю, — честно ответила Оксана. — Уже слишком поздно.
— Но ты вчера платье выбирала. Долго-долго. Значит, хотела.
Она посмотрела на стул, где висело простое тёмное платье и светлый кардиган. Ничего нарядного, ничего дорогого. Но чисто, строго, достойно. Оксана взяла телефон и увидела несколько пропущенных от Марьяны. Следом шло сообщение: «Ты где? Все уже собрались. Богдан здесь. И он не один».
Сердце болезненно сжалось. О Богдане она знала больше, чем хотела бы знать. Марьяна иногда присылала ей снимки из социальных сетей: бывший муж на фоне дорогих машин, в ресторанах, среди людей, которые уверенно улыбались в камеру. За годы он поднялся из обычного менеджера до владельца строительного бизнеса. У него появились деньги, уверенность и та самая тяжёлая самодовольная манера, которая раньше проявлялась только в спорах.
А она так и осталась медсестрой, которая считала расходы до следующей зарплаты.
— Мам, — Назар подошёл ближе и обнял её за талию. — Ты красивая. Правда.
Оксана наклонилась и поцеловала его в макушку. В этот момент ей стало стыдно за то, что она вообще сравнивала себя с Богданом. У неё был Назар — умный, добрый, внимательный мальчик, который чувствовал её настроение тоньше многих взрослых.
— Знаешь что? — сказала она уже твёрже. — Я поеду. Пусть с опозданием, но поеду.
— А я с тобой.
— Нет, родной. Там встречаются взрослые. Ты побудешь у бабушки.
Назар надулся, но спорить не стал. Он привык, что мама часто работает допоздна, а его забирает бабушка Галина, жившая в соседнем доме. Оксана быстро умылась ледяной водой, собрала волосы, нанесла лёгкий макияж и позвонила матери. Та выслушала молча, а потом тихо спросила:
— Ты уверена, доченька?
— Уверена, — ответила Оксана. — Я не обязана всю жизнь прятаться от прошлого.
Она отвела Назара к бабушке, поймала маршрутку и поехала в центр. За окном мелькали серые дома, остановки, люди с пакетами и зонтами, а Оксана всё сильнее чувствовала, что едет не на встречу выпускников, а туда, где её будут измерять чужими мерками…
