Ресторан находился в старом центральном квартале, где даже воздух казался дороже. Большие окна блестели, у входа стояли машины, мимо которых Оксана прошла, стараясь не смотреть слишком внимательно. Её собственная обувь вдруг показалась ей слишком простой, сумка — потёртой, кардиган — неуместным. Она остановилась перед дверью, глубоко вдохнула и вошла.
В зале было шумно. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то обнимался, кто-то уже успел собрать вокруг себя слушателей и рассказывал о работе, доме, путешествиях, взрослых детях. Люди, с которыми она когда-то сидела за соседними партами, теперь стояли небольшими группами и осторожно оценивали друг друга взглядами.
— Оксана! — Марьяна появилась рядом почти сразу. На ней было дорогое шёлковое платье, на пальцах блестели кольца. — Наконец-то. Я уже решила, что ты передумала.
— Проспала, — призналась Оксана.
Марьяна окинула её быстрым взглядом, задержалась на платье и кивнула.
— Нормально выглядишь. По крайней мере, не в рабочем халате.
Слова были сказаны вроде бы шутя, но Оксану они задели. Марьяна всегда жила иначе: обеспеченная семья, удачный брак, дом за городом, благотворительные обеды, знакомства. Оксана не завидовала ей по-настоящему, но рядом с ней иногда чувствовала себя школьницей, которой забыли выдать красивую форму.
— Идём, покажу наших, — Марьяна взяла её под руку.
Они прошли через зал. Оксана узнавала лица с задержкой, будто доставала их из глубокой воды. Денис Мельник, когда-то главный школьный забияка, теперь казался солидным, тяжеловатым мужчиной с редеющими волосами. Олена Ткаченко, первая красавица класса, располнела, но улыбалась всё так же открыто. Кто-то изменился до неузнаваемости, кто-то сохранил прежние жесты и привычку говорить слишком быстро.
— Оксанка! — раздалось за спиной.
Она обернулась.
Богдан стоял у барной стойки с бокалом в руке. Он действительно почти не изменился — только стал плотнее, увереннее, дороже. Хороший костюм сидел на нём безупречно, часы на запястье ловили свет, а улыбка была такой широкой, будто между ними никогда не было развода, тишины, обид и ребёнка, оставленного на руках у молодой матери.
Рядом с ним стояла женщина лет тридцати — высокая блондинка в красном платье, подчёркивавшем фигуру. Она держала Богдана под руку и смотрела на Оксану так, как смотрят на случайную неприятность.
— Привет, Богдан, — сказала Оксана ровно.
— Вот это да! Сколько лет прошло! — он шагнул ближе и, не спрашивая, поцеловал воздух возле её щеки. — Ты почти не изменилась.
«Почти» прозвучало громче всего.
— Познакомься, — продолжил он. — Это Лилия, моя жена.
— Очень приятно, — произнесла Лилия без малейшего тепла.
— Взаимно, — ответила Оксана.
— Ну и как ты? — Богдан взял со стола новый бокал. — Всё ещё в больнице?
— Да.
— А я, как видишь, не стоял на месте. Строительство, объекты, партнёры. Сейчас сразу несколько крупных проектов ведём. Сложно, конечно, но деньги идут хорошие.
Он говорил легко, охотно, размахивая свободной рукой. Оксана слушала и вспоминала их первую съёмную комнату, старый чайник, долги, его ночные разговоры о будущем. Тогда он уверял, что скоро всё изменится. Потом она забеременела, и вместо радости увидела на его лице раздражение.
«Ребёнок сейчас всё испортит», — говорил он.
«Но мы же семья», — отвечала она.
«Ты не понимаешь. Мне нужно расти. Я не готов».
А потом он ушёл. Без скандала, почти аккуратно, будто просто вынес из дома лишнюю вещь. Первые месяцы переводил небольшую помощь, потом перестал. Оксана не стала бегать за ним, писать, требовать. Гордыня тогда показалась ей единственным способом не развалиться.
— Мы недавно квартиру закончили, — сообщила Лилия, будто продолжая соревнование. — Просторную. Я сама занималась интерьером. Ремонт вышел безумно дорогим, зато получилось красиво.
Оксана кивнула. Её собственная квартира была съёмной, тесной, с диваном, который скрипел при каждом движении. Но Назар в ней смеялся, делал уроки, засыпал рядом, и это было важнее чужих дорогих стен.
— А ты замуж вышла? — спросил Богдан.
— Нет.
— Сын, значит, с тобой?
— С Назаром.
— Назар, точно. Большой уже?
— Семь лет.
— Надо же. Время летит. Слушай, а я ведь тогда помогал первое время, да?
Оксана медленно подняла на него глаза.
— Первые месяцы. Потом ты исчез.
— Ну, дела были тяжёлые. А потом как-то закрутилось. Ты ведь сама не напоминала.
— Я не хотела просить.
— И правильно, — с довольным видом кивнул он. — Не люблю, когда из человека тянут деньги. Справилась сама — значит, молодец.
Лилия тихо усмехнулась. Оксана почувствовала, как внутри поднимается горячая волна, но сдержалась. Она не будет устраивать сцену перед всеми. Не даст ему удовольствия увидеть её слабой.
— А где же твой новый муж? — вдруг спросил Богдан, наклонившись ближе. — Или никто так и не решился взять медсестру с ребёнком?
Слова ударили точно в больное место. В зале продолжали смеяться, звенели бокалы, звучала музыка, но для Оксаны всё будто отдалилось. Она стояла перед человеком, которого когда-то считала своим домом, и понимала: он всё ещё умеет ранить так, словно знает, куда нажать…
