— Богдан, — тихо произнесла она, — не надо.
— Да я же шучу, — он беззаботно махнул рукой. — Ты всегда всё воспринимала слишком серьёзно.
— Некоторые шутки плохо пахнут, — сказала Оксана.
Лилия прижалась к его плечу и посмотрела на бывшую жену мужа с тонкой улыбкой.
— Милый, пойдём лучше к Денису. Он рассказывал что-то интересное про новые проекты.
— Сейчас, — Богдан сделал ещё глоток и, уже отходя, бросил через плечо: — Не обижайся, Оксанка. Ты сама выбрала такую жизнь. Я ведь тогда предупреждал: ребёнок всё усложнит.
Она осталась стоять одна возле стола с закусками. Пальцы похолодели, но лицо она удержала спокойным. Внутри было другое — горькое, злое, стыдное. Ей хотелось ответить так, чтобы он замолчал. Хотелось напомнить о ночах с температурящим младенцем, о сменах, после которых она еле доползала домой, о том, как Назар впервые сказал «мама», а его отца рядом не было. Но все эти слова застряли в горле.
— Не слушай его, — Марьяна подошла сбоку. — Он всегда был таким. Просто раньше это казалось уверенностью, а теперь видно, что это хамство.
— Я помню, каким он был, — ответила Оксана.
— Хочешь, уйдём? Честно, праздник сомнительный.
Оксана покачала головой.
— Нет. Я не уйду только потому, что он здесь. Я тоже училась с этими людьми. У меня есть право стоять в этом зале.
Она взяла стакан с соком. Алкоголя не хотелось: нужно было держать голову ясной. Вечер тянулся медленно, липко, словно время в этом ресторане стало гуще. Одноклассники подходили, здоровались, задавали обычные вопросы: где работаешь, есть ли семья, как живёшь. Она отвечала коротко и чувствовала, что каждый ответ звучит беднее, чем чужие рассказы.
Олена говорила о салоне красоты, который открыла в центре. Денис хвалился новой машиной и деловыми поездками. Марьяна показывала фотографии своего дома, зимнего сада, огромной кухни с мраморной столешницей. Люди смеялись, вспоминали учителей, обсуждали детей, отпуск, ремонт, бизнес.
Оксана могла бы рассказать о больнице. О старике, который после тяжёлой операции держал её за руку и благодарил. О молодой пациентке, которую она успокаивала перед процедурой. О том, как Назар на соревнованиях занял второе место и потом заснул прямо в форме. Но почему-то ей казалось, что здесь такие истории никому не нужны.
— Слушай, — Марьяна снова оказалась рядом, — я всё думаю: может, тебе поискать другую больницу? Где платят лучше.
— Искала. Везде либо очередь, либо связи, либо такие условия, что лучше не менять.
— А если вообще профессию сменить? Курсы какие-нибудь?
— Когда? После ночной смены? Или вместо того, чтобы с Назаром уроки делать?
Марьяна вздохнула.
— Да, понимаю. Одной тяжело.
Оксана не ответила. Она знала, что подруга говорит не со зла. Но от этого легче не становилось.
К вечеру Оксана решила уехать. Встреча, которую она представляла себе как возможность наконец-то перестать бояться прошлого, оказалась просто зеркалом, в котором она увидела усталую женщину в недорогом платье. Она направилась к выходу, но возле дверей её снова остановил Богдан.
— Уже сбегаешь? Мы вроде собирались фотографироваться.
— Мне нужно забрать сына.
— Ах да, ребёнок, — он усмехнулся. — Кстати, раз уж увиделись, может, встретимся как-нибудь отдельно? Поговорим нормально. Всё-таки были женаты.
— Зачем?
— Ну как зачем? У нас общий сын. Может, я захочу его увидеть.
Оксана посмотрела на него долго и внимательно.
— Семь лет ты не хотел. Что изменилось сегодня?
— Я тогда был моложе. Глупее. Сейчас многое понимаю иначе.
— Понимаешь? Тогда почему не звонил? Не приезжал? Не помогал? Даже не знал, как его зовут.
Богдан нахмурился.
— Не начинай. Я же сказал: был неправ.
— Это не признание вины. Это удобная фраза.
— Вот поэтому мы и не смогли жить вместе, — раздражённо бросил он. — Ты всегда придиралась к словам.
— Мы не смогли жить вместе потому, что ты ушёл от младенца.
Его лицо потемнело.
— Ты же справилась. Жива, работаешь, ребёнок растёт. Чего теперь прошлое ворошить?
Оксана поняла, что разговор снова упирается в стену. Она вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух и только там позволила себе на секунду закрыть глаза. Слезы подступили, но она не дала им скатиться. Слезами счета не оплатишь, сына не защитишь, себя не соберёшь…
