Такси везло её по вечерним улицам, и Оксана смотрела в окно, стараясь успокоить дыхание. В городе зажигались огни. Где-то за стеклянными фасадами люди ужинали, смеялись, поднимали бокалы. Где-то в просторной квартире Богдан наверняка будет рассказывать Лилии, как забавно встретил бывшую жену, которая так и не «устроилась».
У матери Назар встретил её с тёплой, сонной улыбкой.
— Мам, ну как там было?
— Нормально, — ответила Оксана, снимая пальто. — Ничего особенного.
— Папа был?
Она застыла. Назар почти никогда не спрашивал об отце. Оксана сама избегала этой темы, потому что не знала, как говорить так, чтобы не соврать и не ранить.
— Почему ты спросил?
Мать отвела взгляд.
— Бабушка сказала, что он тоже придёт, — честно ответил Назар.
Оксана бросила на Галину укоризненный взгляд, но промолчала. Сын ждал.
— Да, он был.
— И какой он?
— Взрослый, — сказала она, понимая, как глупо это звучит. — У него всё хорошо.
— Он спрашивал обо мне?
Оксана почувствовала, как сердце снова сжалось. Сказать правду — значит ударить. Соврать — значит открыть дверь надежде, которой она боялась.
— Спрашивал, — тихо сказала она. — Я сказала, что ты хорошо учишься и ходишь на каратэ.
Назар кивнул. Он больше ничего не спросил, но Оксана увидела в его глазах новое выражение — осторожное любопытство, почти робкую надежду.
Дома она уложила сына спать, а сама долго лежала без сна. Встреча с Богданом перевернула в ней то, что она годами старалась утрамбовать глубоко внутрь. Она снова почувствовала себя той молодой женщиной, которая осталась с младенцем на руках и не понимала, как жить дальше.
Она работала на двух ставках, отказывала себе во всём, покупала сыну обувь вместо новой куртки себе, выбирала между лекарствами и фруктами. И всё равно теперь бывший муж мог стоять в дорогом костюме и называть её неудачницей.
Оксана поднялась и подошла к окну. Ночной двор был пуст, фонарь освещал лавочку, возле которой валялись мокрые листья. Она смотрела вниз и думала: нет. Он не имеет права решать, кем она стала. Не имеет права обесценивать семь лет её жизни. Не имеет права превращать Назара в ошибку.
На следующий день больница встретила её привычным запахом лекарств, хлорки и усталости. Смена выдалась тяжёлой с самого утра. Поступили несколько сложных пациентов, нужно было ставить капельницы, менять повязки, успокаивать родственников, отвечать на вопросы врачей. Оксана двигалась почти автоматически, но внутри всё ещё звучал голос Богдана.
— Оксана Мироновна, — окликнула её молодая медсестра Ирина. — Вас главврач просит зайти.
Оксана удивилась. Руководитель редко вызывал медсестёр без серьёзной причины.
В кабинете Павел Олегович указал ей на стул. Он был немолодым, спокойным человеком, с внимательными глазами, которые обычно видели больше, чем люди успевали сказать.
— Садитесь. Есть неприятный вопрос.
— Что-то случилось?
— Поступила жалоба на вас от родственников пациентки Гончаренко. Утверждают, что вы грубо обращались с их матерью.
— Этого не было, — Оксана выпрямилась. — Я могла быть строгой, но грубости не позволяла.
— Я знаю, — кивнул он. — Вы одна из самых надёжных сотрудниц. Но формально я обязан провести проверку. Напишите объяснение по ситуации.
Она писала объяснительную с дрожью в пальцах. Пациентка действительно была капризной, требовала невозможного, жаловалась на всех подряд. Но Оксана ни разу не сказала ей лишнего. Всё равно страх подступал к горлу: одна жалоба — и вся её зыбкая стабильность может рухнуть.
Проверка длилась неделю. В итоге выяснилось, что родственники пытались добиться для себя дополнительных услуг и давили жалобами. Павел Олегович успокоил её, сказал работать дальше, но неприятный осадок остался.
В тот же вечер она забирала Назара из школы. Мальчик шёл рядом молча, пинал носком ботинка мелкие камешки.
— Что случилось?
— Ничего.
— Назар, я вижу.
Он помолчал, потом выпалил:
— Владик сказал, что у меня папы нет. И что я поэтому странный.
Оксана сжала его руку.
— Ты не странный. И ты ни в чём не виноват.
— Но почему у всех папы приходят на праздники, а мой нет?
Она присела перед ним прямо на тротуаре, не обращая внимания на прохожих.
— Потому что взрослые иногда поступают неправильно. Твой отец ушёл, когда ты был совсем маленьким. Это его решение, не твоё.
— Он плохой?
Оксана не хотела вкладывать в сына ненависть, но и оправдывать Богдана не могла.
— Он человек, который выбрал жить отдельно. Но это не меняет главного: ты любимый. Очень. И у тебя есть я.
Назар обнял её за шею, крепко-крепко, как в детстве. Дома они ужинали простой кашей с котлетами, и Оксана радовалась, что сын ест с аппетитом. После ужина в дверь позвонили. Она никого не ждала, поэтому открывала настороженно.
На пороге стояла Марьяна с пакетом фруктов и странным выражением лица…
