— Можно? — спросила подруга.
— Конечно, заходи.
Марьяна прошла в комнату, поставила пакет на стол и огляделась. В её взгляде не было насмешки, но Оксане всё равно стало неловко за старый диван, за маленькую кухню, за детские тетради, сложенные на подоконнике.
— Уютно у тебя, — сказала Марьяна.
— Уютно — это когда тесно, но чисто? — попыталась пошутить Оксана.
— Нет. Уютно — это когда видно, что здесь живут, а не просто ночуют.
Оксана поставила чайник. Назар уже делал уроки за столом, и Марьяна, понизив голос, сказала:
— Я пришла не просто так. Хотела кое-что рассказать про Богдана.
Оксана напряглась.
— Что ещё?
— Лилия подала на развод.
— Они же вроде недавно поженились.
— Три года назад. Но, говорят, всё давно шло к этому. Он ей изменял. Не один раз. И вообще, характер у него стал ещё хуже. Сначала очаровывает, а потом начинает давить, унижать, выставлять виноватой.
Оксана молчала. Ей не было жаль Богдана, но новость всё равно задела. Встреча выпускников вдруг показалась ей не случайным эпизодом, а частью чужого распада.
— И самое интересное, — продолжила Марьяна, — он теперь делит с ней имущество, бизнес, квартиру, машины. У него, похоже, проблемы. Не катастрофа, конечно, но нервы ему треплют хорошо.
— Мне его не жалко, — сказала Оксана сухо.
— Я не за жалостью пришла. Я подумала: может, тебе пора наконец подать на алименты?
Оксана подняла глаза.
— Ты опять?
— Да, опять. Он семь лет не платил нормально. Ты тащила всё сама. Почему Назар должен лишаться того, что отец обязан ему давать?
— Я не хочу ничего у него просить.
— Это не просьба, — Марьяна резко поставила чашку на стол. — Это не милостыня и не подачка. Это обязанность. Деньги не для тебя, а для ребёнка.
Оксана села напротив и опустила взгляд на свои руки. Мысль об алиментах приходила ей и раньше. Каждый раз она отгоняла её, убеждая себя, что справится. Гордость тогда казалась опорой. Но сегодня, после жалобы на работе, после вопроса Назара, после издевательств Богдана, эта гордость уже не выглядела силой. Скорее — тяжёлой ношей, которую она зачем-то продолжала нести.
— Я подумаю, — сказала она наконец.
Марьяна кивнула.
— Подумай. Но только не тяни. Он умеет устраиваться удобно. А ты всё время думаешь, как бы никому не быть должна.
Ночью Оксана почти не спала. Она лежала и прислушивалась к дыханию сына. Назар рос. Расходы увеличивались. Впереди были кружки, учеба, одежда, лечение, поездки на соревнования. Она могла сколько угодно повторять, что справится, но правда была простой: одной ей становилось всё тяжелее.
Утром она проснулась с решением. После смены Оксана зашла в юридическую консультацию при местной администрации. В коридоре было тесно: пожилые женщины с папками, молодые пары, мужчины с уставшими лицами. Люди нервно перебирали бумаги, шептались, поглядывали на дверь.
Её приняла женщина лет тридцати пяти с собранными волосами и усталым, но внимательным взглядом.
— Слушаю вас.
— Я хочу подать на алименты на бывшего мужа. Он не помогает семь лет.
Юрист подняла глаза от монитора.
— Семь лет — серьёзный срок. Расскажите по порядку.
Оксана рассказала: развод, маленький Назар, первые нерегулярные выплаты, потом полная тишина. Говорить об этом вслух было странно. То, что годами казалось её личным стыдом, в кабинете юриста превращалось в обычные факты, которые можно записать, подтвердить и предъявить.
— Почему раньше не обращались?
— Гордость, наверное. Не хотела просить.
Юрист покачала головой.
— Вы не просите. Вы защищаете права ребёнка. Можно требовать назначение выплат и взыскание задолженности за прошедший период, но только в пределах установленного срока. Остальное, к сожалению, доказать будет сложно.
— То есть не за все семь лет?
— Нет. Но даже несколько лет задолженности при его доходах могут стать значительной суммой. Чем он занимается?
— У него строительная компания.
— Тогда будьте готовы: он может скрывать реальные доходы. Нужны документы, сведения, фотографии, свидетельские показания — всё, что покажет его уровень жизни.
Оксана записывала. Свидетельство о рождении, документы о разводе, справка о доходах, характеристики, сведения о расходах на ребёнка. Список рос, но вместе с ним росла и её уверенность. Она больше не выглядела женщиной, которая пришла жаловаться. Она была матерью, которой наконец объяснили, где находится законная дверь…
